Атмосфера в гостиной была весьма непринужденной, гости разбились на маленькие группы, беседовали, смеялись. Своим появлением Анна привлекла к себе всеобщее внимание. Освещение выгодно подчеркивало нежнейший оттенок ее полупрозрачной кожи и блеск ухоженных волос. Точеная фигурка девушки в маленьком черном платье с открытой спиной в одночасье завладела воображением собравшихся мужчин. Скользя взглядом по восторженным лицам мужчин и пытливым физиономиям дам, Анна искала Дэймона. Нашла. Он стоял у дверей, ведущих на террасу.

Сердце Анны забилось чаще. Ей казалось, сейчас она упадет в обморок. Этот мужчина одновременно и манил к себе, и отталкивал. Он был слишком мужественным, его физическое совершенство пугало. Он напоминал Анне героев греческих мифов, сошедших с Олимпа на землю смертных затем, чтобы покорить последних своей безупречностью и красотой.

— Дэймон, вот ты где! — окликнул кузена Ник. — Ты знаком с Анной? Вы встречались на Затосе на крестинах Тео. Ты должен помнить ее.

— Разумеется, я помню. Рад снова видеть вас, Анна.

Тембр голоса Дэймона был глубоким и обволакивающим. В его речи слышался яркий греческий акцент, но это только прибавляло ему шарма. Анне нравилось слышать свое имя из уст этого человека.

— Я также рада видеть вас, господин Коварис, — улыбнулась Анна. Она протянула мужчине для рукопожатия узкую ладонь и снова зарделась, ощутив кожей теплоту и силу его руки.

Дэймон поцеловал опешившую девушку сначала в одну щеку, затем в другую, от чего она только еще больше покраснела.

По долгу службы Анне часто приходилось путешествовать по всему миру, она знакомилась с обычаями и правилами этикета разных стран. Она знала, что поцелуи при встрече — довольно распространенный обычай, но продолжала смущаться каждый раз, когда ее приветствовали подобным образом.

— Как поживаете, мистер Коварис? — задала Анна дежурный английский вопрос.

— Благодарю, — он решил поддержать традицию. — Позволю себе напомнить, меня зовут Дэймон. Может быть, не будем столь формальны, милая Анна, в конце концов, мы почти одна семья?

— Что вас заставило прийти к такому умозаключению? — густые брови Анны удивленно изогнулись.

— А разве вы считаете иначе? Вы — почти сестра жены моего кузена и крестная мать его сына, — ответил Дэймон. Он взял Анну под локоть и бережно повел в безлюдный уголок гостиной.

Освещение здесь было довольно слабым. Мягкий свет струился по лицу Дэймона, его кожа казалась оливковой. Он улыбнулся, обнажая ровные белые зубы. Даже Анне, давно привыкшей к мужской красоте, этот мужчина казался непостижимо прекрасным.

Анна пристально взглянула на Дэймона. Из-под густых изогнутых бровей на девушку смотрели угольно-черные глаза. Его губы были четко очерчены, рот, пожалуй, излишне жесткий, в уголках — суровые складки. Нос с явной горбинкой, за счет чего лицо Дэймона кажется хищным. Очень красивый мужчина, подумала Анна.

Достаточно было полуулыбки Дэймона, чтобы любая женщина сочла это за намек на близость и захотела большего, чем просто приятный разговор.

— Итак, Анна, — тихо произнес Дэймон. — не могу не отметить, что выглядите вы превосходно. Мне показалось, вы произвели в этой гостиной настоящий фурор. Если мои дедуктивные способности меня не подводят, этот медовый загар на вашей коже указывает на то, что вы недавно вернулись из Южной Африки. Я прав?

— Вы совершенно правы, — согласилась Анна. — Да и Кезия не даст вашим дедуктивным способностям зачахнуть из-за отсутствия информации. Она знает все о моих передвижениях.

— Вообще-то эту информацию мне дали в вашем агентстве.

— Вы наводили справки обо мне? Но, позвольте узнать, зачем вам это? — Анну слегка задела его информированность. — Я полагала, в агентстве довольно трепетно относятся к сведениям профессионального и личного характера. Раньше в правила не входило оповещать всех направо и налево о местонахождении моделей.

— Не беспокойтесь, они сообщили это только мне и то по большому секрету. Я не кто-нибудь, а Дэймон Коварис, и посему мне не решились отказать в предоставление безобидной информации о моем друге.

— Мы едва знаем друг друга, встречались только однажды. Откуда такой интерес? То, что мы танцевали вместе на семейном торжестве, еще ничего не значит, — заволновалась Анна.

— Это уже немало, дорогая Анна. Мой племянник — ваш крестник. Мы одна семья, как я уже говорил. Все начинается с малого, и этим малым был тот незабываемый танец.