Мысль о такой шумной компании была почти столь же невыносимой, как и перспектива провести хотя бы еще один тоскливый день с леди Бланкеншип. Чтобы сохранить свой разум в целости на время парламентской сессии, Эйдан поселился у себя в клубе – превосходном клубе «Браунс», этом бастионе мужского одиночества, не допускавшем в свои стены женщин.

И вот он стоял и смотрел на то, чего тут присутствовать не должно было. Эйдан никогда не относился к тем людям, которые готовы вмешиваться в чужие дела – даже если макушка этого чужого была чуть выше его колена. В конце концов, детьми положено было заниматься женщинам, а поскольку он не желал осложнять свою жизнь, связавшись с одной из них, то эта миниатюрная и опрятная девушка не могла иметь к нему никакого отношения.

Тем не менее он остановился на середине лестницы и задержался, глядя на крохотное существо, которое оказалось теперь на уровне его лица. Малышка спокойно смотрела на него большими ярко-голубыми глазами. И сидела очень прямо на набитой чем-то сумке, сложив пухлые ручонки на коленях и ровно сдвинув ступни ног. Ее густые темно-каштановые локоны были стянуты голубой лентой, чуть истрепавшейся на концах. Ее личико выглядело круглым и розовым, а его черты по-детски неясными (а ведь у него не было привычки внимательно рассматривать детей).

Он мог бы спокойно пройти мимо девочки, потому что ее крошечная фигурка не перегораживала проход, однако он обнаружил, что не в состоянии ее игнорировать. Он осмотрелся, но не заметил поблизости какой-нибудь персоны, подходившей на роль матери. Вечер только начинался, и лондонские джентльмены еще не потянулись в свои клубы, а леди… ну те, на Сент-Джеймс-стрит, появлялись крайне редко.

Делать было нечего. Ему придется предложить помощь даме. Какая досада! Он так усердно пытался избегать подобных ситуаций: дни его рыцарственных подвигов давно миновали.

Он кашлянул. Как положено обращаться к такой Херсоне?

– Э… послушай, дитя! – Это прозвучало в его устах весьма непривычно. – Где твоя мама?

Взгляд ее васильковых глаз остался все таким же прямым и спокойным.

– Не знаю.

Она говорила достаточно внятно: ее высокий голосок легко различался в цокоте копыт и стуке колес по булыжной мостовой позади него. Сент-Джеймс-стрит была улицей оживленной, даже этот менее фешенебельный ее край.

– Ты потеряла маму?

Она на секунду задумалась, чуть наклонив голову к плечу.

– У меня ее просто нет. Только няня Прюит.

– Она потеряла тебя в толпе?

Крошка решительно покачала головой:

– Нет. Она меня не теряла. Я всю дорогу держала ее за руку.

Эйдан постарался не выказать досады.

– И куда же вы направлялись?

Она снова нахмурила бровки – на этот раз так, словно хотела показать, что дядя не слишком сообразителен.

– Сюда.

– Сюда? К клубу знаменитых джентльменов «Браунс»?

Полное название этого заведения вызвало у нее некоторую растерянность.

– Там мой папа. – Она указала себе за спину на когда-то величественный, а теперь чуть старомодный парадный вход в клуб «Браунс». – Он заберет меня домой и подарит мне котенка. – Она уткнулась подбородком в сжатые ручонки. – Белого котенка, – сообщила она ему доверительным тоном.

– А! – Превосходно. Никакого спасения не требуется. Если ее отец – слуга в клубе, то он, конечно же, не может взять ребенка с собой на работу. Ей тут, похоже, никакая опасность не угрожает: пусть терпеливо ждет отца. День солнечный, и тут, надо думать, лучше, чем в переулке, куда выходит черный ход.

– Тогда я с вами попрощаюсь, мисс.

По привычке он поклонился, приподнимая шляпу, а потом опомнился и поспешно выпрямился. Кланяться ребенку! Он действительно совершенно не представляет себе, как надо обращаться с детьми.

Однако она весело засмеялась, заставив его невольно улыбнуться.

– Ты – смешной дядя, – заявила она.

Он хмыкнул:

– Ты первая и единственная об этом мне прямо сказала.

Ну, на самом деле в прошлом над ним смеялась еще одна особа, но ее давно нет. Теперь весь свет обращается с ним отстраненно-уважительно – именно так, как он предпочитает, и тем не менее он до сих пор вспоминает тот радостный смех – веселый и теплый. Она находила его таким забавным – как правило, в те моменты, когда он вовсе не пытался шутить. Ирония судьбы!

Давние мысли, давняя боль. Это не имеет никакого отношения к настоящему. Совершенно никакого.

– Право же, Бланкеншип, имей совесть и не загораживай проход своим величественным видом!

Насмешливый голос был очень знакомым – и прозвучал в высшей степени некстати.

Колин. Черт бы его побрал!

Сэр Колин Ламберт – высокий, подтянутый и настолько же светловолосый, насколько сам Эйдан темноволосый – был досадной помехой в его размеренной жизни. К сожалению, Колин служил довеском к лучшему другу Эйдана, Джеку. Со школьных лет он поставил себе целью как можно чаще дразнить Эйдана.