Шарль был предельно взволнован. Нет! Нет! Он не злоупотребит ситуацией, этим обмороком, этой обольстительной беспомощностью! Он, конечно, будет сосать! Но только там, где велит ему долг.

И он стал сосать. Жюлиа решила, что ей пора очнуться.

— Шарль! Что вы делаете? — воскликнула она, встрепенувшись и оправляя подол платья.

— Как — что, Жюлиа? Я сосу!

— Надо отвезти меня домой, Шарль! Меня будут лечить.

Шарлю ничего другого и не надо было. Теперь он избавлен от жестокой дилеммы!

Он отважно взял Жюлиа на руки. На самом деле прелестное дитя желало именно этого. Это было романтично, это было прилично! Шарль двигался к машине, ощущая боль в руках, стараясь не пыхтеть, и вдруг его нога натолкнулась на большой камень. Он почувствовал, что падает вперед, и вовремя перенес тяжесть на левую ногу. Однако при этом резком и неловком движении он, очевидно, перенапряг какой-то мускул и с криком боли рухнул наземь вместе со своей драгоценной ношей.

Жюлиа встала первая и критическим взором окинула Шарля, который корчился на земле, растирая себе ногу.

— Вам очень больно?

— Да! — простонал спаситель.

Жюлиа неприметно пожала плечами. Разве не она здесь жертва, хрупкий цветок, лежащее без чувств юное создание? Поди разберись теперь!

Шарль с трудом встал и, опершись о плечо Жюлиа, кое-как доковылял до машины.

Этим вечером профессор Гнус по секрету от всех пригласил Жюльена к себе в лабораторию, чтобы он мог присутствовать при грандиозном эксперименте.

Для такого торжественного случая профессор надел черный фрак. Новенький целлулоидный воротничок слегка упирался ему в подбородок, который из-за этого приходилось выдвигать вперед, как делал это Эрих фон Штрогейм в «Великой иллюзии». Он курил толстую сигару из синтетического табака собственного изобретения. От сигары шел едкий коричневый дым.

— Трала-ла-ла, трала-ла-ла, тра-ла-лер, — напевал профессор на мотив из «Осуждения Фауста». Он был чрезвычайно взволнован. Он не переставая возился со своими аппаратами, проверял провода, выключатели и всевозможные рычаги, назначение которых было ведомо ему одному, — исключая разве что дьявола.

— Тра-ла-ла-ла, тра-ла-ла, тра-ла-ле-ер!

Жюльен стоял в углу, боясь пошевелиться: а вдруг из-за него что-нибудь упадет или взорвется? Вся комната была опутана проводами, идущими в разных направлениях, и профессор в черном фраке с развевающимися фалдами метался в ней, точно муха в паутине.

— Тра-ла-ла-ла, тра-ла-ла-бум!

Комната профессора переходила в угловую башенку с узкими в неоготическом стиле окнами. Ученый пробил потолок башенки и вывел наверх стеклянную спираль, которую толстый медный провод соединял с раставленными на столе приборами.

— Тра-ла-ла-бум! — повторил профессор, лицо его порозовело от возбуждения, а взгляд стал демоническим.

По-видимому, все приготовления были закончены, и профессор решил кратко объяснить Жюльену принцип действия своего устройства.

— Там, — показал он на дыру в крыше, куда выходила спираль, — находится громоотвод. Но ш-ш-ш! Не надо никому говорить! Я потом залатаю крышу.

Жюльен таращил глаза от изумления. Профессор прервал разговор, чтобы в последний раз все проверить. Он опустил рукоятку в том месте, где толстый медный провод соединялся с остальной аппаратурой. В стеклянной спирали вспыхнула молния, и комната на миг осветилась ярким голубым светом. Раздался страшный треск. Профессор, очевидно, довольный результатом, привел рукоятку в прежнее положение и продолжил рассказ:

— Сегодня вечером будет гроза. Воздух наэлектризован. Это очень благоприятно для эксперимента… Видите все эти лампочки?

На аппарате профессора были установлены в ряд полдюжины электрических лампочек.

— Каждая заключает в себе известное количество энергии, пока еще слабой и прерывистой… И вот я задумал связать эти маленькие индивидуальные энергии с большой, большой энергией Вселенной (его глаза округлились)… Вы знаете, что тогда случится?

— Вообще-то нет! — слабым голосом признался Жюльен, с минуту на минуту ожидавший, что перед ним появится невеста Франкенштейна.

— Так вот, молодой человек, — торжественным тоном продолжал профессор, — знайте, что сегодня ночью, впервые в истории Человечества, шесть, или, точнее, двенадцать обитателей этого дома на миг обретут колоссальную оргиастическую мощь, которая в свободном виде разлита в Космосе.

Профессор вытер лоб, блестевший от работы его гениального ума. Закончил он свою речь следующими словами:

— Надеюсь, они сумеют ею воспользоваться!

На секунду Жюльен задумался: может быть, позвать на помощь, предупредить людей, вывести всех из дому, или, по крайней мере, поднять с кроватей?.. Гроза уже грохотала вдалеке, пугающая, ужасная!