Эл успокоилась и снова погрузилась в размышления. Девочка отвлекла ее от тяжелых раздумий об Ахши. Она видела обоих и оба образа сошлись в один, она не разделяла их. Природа наделила его способностью мыслить глобально, отвлеченно от своей культуры, возможно, поэтому открытие, которое он сделал, так тяготило его. Эл думала о том, что ее поиски были совсем не на пользу Ахши. Будь она на его месте, выбрала бы исчезновение. Он догадался, как многие ученые до него, что не все открытия полезны для цивилизации. Он провел множество аналогий между развитием Земли и историей планеты, жизнь которой ему довелось наблюдать. Как многие ученые люди прошлого он допускал возможность, что в ход развития земной жизни так же могла вмешаться иная цивилизация. Хотя Эл не была уверена, что это верная гипотеза. Ей, родившейся в самом начале космической эры человечества, было известно, как люди ее эпохи грезили контактами с другими мирами, но не учитывали тот факт, что люди совершенно не готовы воспринимать существ не только отличных внешне, но и более развитых, чем они сами. Если бы земляне имели космических прародителей, то рано или поздно те объявились бы, когда юная земная раса вышла в космос, готовая к дальним перелетам и вполне освоившаяся вне родной планеты. Но как показывал ее нынешний опыт «праотцы», если таковые были, проигнорировали своих чад. Впрочем, она даже в этом не была уверена. Ахши, Виктор Орсеньев, тоже не был в этом уверен. Собственно к сути дела этот пункт его рассуждений не относился.

Эл уже жалела, что прочла дневники. Невольно она стала обладательницей тайны, которую не должна была знать. Достижение Ахши было не в открытии эволюционных сходств Земли и так называемого Фаэтона. Будучи человеком несведущим в астрофизике, перемещениях во времени, не имея достаточных инженерных знаний, он догадался о принципе действия и возможностях загадочного прибора, коим Эл в роли Верданы дважды удалось воспользоваться. И хвала Космосу, что ее мысли тогда были заняты поисками Ахши, а не анализом его дневников. Она искала там подробности его жизни на планете, чтобы понять ход его мыслей, найти, за что зацепиться, что поможет поискам, а в остальные подробности и рассуждения она, за неимением времени, не вчитывалась, пробегая страницы, походившие больше на философские трактаты, чем на исторические хроники.

Ахши сделал свои открытия, а Эл свои. Никаким сращиванием личностей он не страдал. Она сделал вывод, что Ахши готовил побег, он хотел покинуть планету без ведома своих коллег, как со стороны землян, так и Галактиса. Ему было известно все, о чем поведал ей Бала, о чем мог знать Сэс Моут, но делиться своими наблюдениями и интеллектуальными богатствами он не хотел. Он симулировал что-то вроде сумасшествия, чтобы убедить тех, кто его курировал в недееспособности. Чувство к Вердане, ее взаимность и преданность сломали его планы. Она могла утверждать это, поскольку оказалась в роли Верданы. Она с опозданием поняла суть дела, для анализа у нее не было достаточного времени и достаточной информации. Эл приходила то в недоумение, то в состояние озлобленности оттого, что ей не сообщили всех подробностей отношений Ахши и Верданы. Она вспомнила их сама. Только фаэтонские боги знали, как ей это удалось. В этой истории осталось столько неясного, что Эл приняла решение поскорей забыть случившееся с ней.

И все-таки, это была победа. Эл так чувствовала. Ахши жив и далеко, а она выполнила поручение. Но не выполнила задания. У нее есть завидный аргумент в собственную защиту, ей удалось обнаружить других наблюдателей.

— Все равно это победа, — сказала она вслух.

— Победа, — повторила девочка.

Она как раз сравнивала свои руки и ноги, выстроив их в ряд на полу, отличия ее забавляли. Она то колотила пятками по полу, то хлопала по нему ладошками, просовывала пальчики рук сквозь пальцы ног и при этом хохотала. Забава ей нравилась. Она оторвала одновременно руки и ноги от пола, потеряла равновесие и повалилась на бок.

— Победа, — повторила Эл. — Геликс.

— Да, капитан Эл.

— Эл, — повторила девочка и посмотрела на изумленного капитана.

— Она меня понимает? — спросила Эл.

— Да, — подтвердил Геликс. — Она умеет тебя понимать, пока не могу тоже самое говорить о других. Их просто нет.

Девочка поняла, что Эл заинтересовалась ею и, встав на крепенькие ножки, подошла к ней.

— Ты знаешь, кто я? — задала Эл вопрос.

Тут девочка шлепнула Эл ладошкой в грудь.

— Эл.

— Слушай, абориген, а ты не такая глупая, — проговорила Эл и подняла брови. — Как думаешь, Геликс, подойдет ли ей имя Ника?

Девочка затаилась и с любопытством искоса смотрела на Эл.

— Победа. Коротко и со смыслом. В честь первого выполненного задания, я полагаю? — сказал Геликс.

— Да, в честь первого задания, к моему удовольствию, не совсем выполненного. — Потом она потрепала девочку по волосам и обратилась к ней. — Будешь Никой?

Девочка посмотрела с еще большим интересом. Эл в ответ осторожно ткнула указательным пальцем в ее животик.

— Ника, — произнесла Эл.

Девочка в ответ хихикнула, но повторять имя не стала, по каким-то своим соображениям.

— С возвращением, — добрая улыбка и умиротворяющий голос Торна заставали Эл унять нервную дрожь.

Она сильно нервничала перед тем, как покинуть корабль. Ника на ее удачу заснула крепким сном младенца, и Эл получила возможность беспрепятственно покинуть борт Геликса.

Торн пришел один. Эл не смела предполагать — хорошо это или плохо. Как бы там ни было, ее устраивала личная встреча с капитаном, один на один. Она полагала, что немедленно даст отчет о невыполненном задании. Она уже напустила на себя официальную мину и собралась открыть рот, но Торн остановил ее жестом.

— У тебя измученный вид, — он уже не улыбался, по-отечески обнял ее за плечи и повел к выходу с пирса.

Эл бросила взгляд на Геликс, подумала о Нике и мысленно пожелала, чтобы кораблю удалось справиться с ребенком до ее возвращения.

— Тебя что-то тревожит, Эл? — спросил Торн.

— У меня проблема, капитан, — решила признаться Эл. — Я вывезла с планеты ребенка. Он, верней она, осталась на борту.

Торн остановился, посмотрел на виновато склонившую голову Эл.

— Как это произошло?