Ее угрожающий тон заставил Гарта заколебаться. Он знал, что Энли души не чает в дочери, а без расположения Энли Бьяджио вполне может не развязать своего кошелька. И в конце концов Гарт сдался.

— Там нечего смотреть, — снова предупредил он Нину. — Там только эти проклятые птицы. Если они на нас нападут…

— Не нападут, — заверила его Нина. — Крак нас защитит. Держитесь рядом со мной, и с вами ничего не случится.

Это было смелое обещание, и Нина почувствовала, что наемники ей не верят. Она и сама не была уверена в своих словах. Хотя в последний раз она видела Серую башню в пятилетнем возрасте, вороны Энеаса запомнились ей как мрачный кошмар. В памяти ярко запечатлелись тысячи черных глаз. Но эта картина мелькнула и пропала. Ее ждала Серая башня, а там, возможно, хоть какие-то ответы. Отец оказался способен на вероломство, и на месте прежней любви в душе Нины образовалась пустота, наполненная сомнениями — впервые в ее жизни. А может быть, впервые в жизни у Нины появилось мужество — она и сама не знала. Она знала только, что прежняя тепличная жизнь кончилась катастрофой и кто-то в этом должен быть виноват.

— Поехали, — приказала она, направляя лошадь к замку.

Дорога была длинной и узкой, поросшей по сторонам густым лесом. Ближе к башне ветер усилился. Гарт и его наемники ворчали, но ехали следом, и вскоре город остался позади. Деревья по сторонам стали выше, их ветви пологом закрывали небо. Лошадь Нины недовольно фыркнула. Сидевший на ее плече Крак тихо и протяжно присвистнул — эту привычку он перенял у герцога Энли. Нина стянула края капюшона, защищая лицо от холода. Поездка длилась уже много часов, и затянутые в перчатки руки сильно ныли.

Гарт ехал рядом с ней.

— Ты дура, девица, — фыркнул он. — Ты гоняешься за призраками. Я еще раз тебе повторяю: там ничего нет.

— Тогда чего ты боишься? Гарт ответил, поморщившись:

— Я ничего не боюсь. Но мы даром тратим время, а здесь чертовски холодно. И может быть, опасно. Для тебя.

— Именно поэтому я и взяла вас с собой — чтобы вы меня защищали. А теперь замолчи. От твоего дыхания меня тошнит.

Дорога тянулась дальше, темная из-за высоких сосен и неровная из-за заболоченных низин. Переплетенные над головой ветки гнулись под снегом и время от времени роняли его на людей. Оконечность Драконьего Клюва была уже близко. Нина ощущала в воздухе слабый запах моря, слышала шепот далекого прибоя. Она пришпорила лошадь, торопясь спрятаться от мороза.

Наконец коридор ветвей закончился, и кавалькада выехала в тень Серой башни. Замок возвышался перед глазами, опустевший, заброшенный, мрачный, исхлестанный несчетными бурями. Нина устремила на него взгляд, потрясенная и изумленная, подхваченная потоком давних воспоминаний. Чувства душили ее, и не ощущай она на себе взгляд Гарта, то непременно расплакалась бы.

— Отец! — прошептала она. — Что ты наделал?

Серая башня ответила мертвой тишиной. На противоположной стороне прогалины, окружавшей замок, Нина увидела следы битвы: изломанные тела защитников башни, упавшие в снег, ненужное оружие, оставленное ржаветь на земле. Сама прогалина была истоптана копытами коней, завалена комьями земли. Мертвецы лежали под снегом вплотную, бесформенные белые кочки, согнутые под немыслимыми углами. Когда закончится зима и настанет тепло, здесь начнется эпидемия. Возможно, яда будет столько, что эпидемия захлестнет и южное ответвление. Отец был бы в ужасе, если бы знал, что Гарт не потрудился прибрать за собой. Она осмотрела окрестности замка, надеясь заметить хоть какие-то признаки жизни, хоть какое-то малое существо, пережившее резню, но не видела ничего живого.

Кроме воронов.

Они были повсюду. Огромные, черные, они ковыляли среди трупов и каменных оград, не замечая холода. Они клевали тела, отрывая длинные полосы мяса. Их блестящие перья ловили лучи солнца, словно огромный соболино-черный океан. Некоторые птицы заметили пришельцев и обратили глаза-бусинки на восток, разглядывая Нину и ее отряд. У Нины пересохло в горле, при виде этого множества страшных созданий у нее отчаянно забилось сердце. Тщательной селекционной работой Энеас вывел настоящих чудовищ. Они заполняли все ниши, каждый столб был окутан черными перьями. Одна за другой птицы получали сигналы от своих собратьев и поворачивались, чтобы посмотреть на Нину и наемников.

— Боже правый! — прошептал Гарт. — Вы только посмотрите на них. Сидят и ждут.

— Надо уматывать! — сказал кто-то из наемников, и его товарищи отозвались одобрительным гулом. Одним взглядом Гарт заставил их замолчать.

— Тихо, болваны! — прикрикнул он. А потом, повернувшись к Нине, добавил: — Они правы. Давай уезжать, девица, пока нам не выклевали глаза.

Нина погладила перья Крака.

— Я не боюсь. Вы можете остаться, если хотите. Можете все оставаться. Но я хочу посмотреть, что в замке.

— Зачем? — с досадой спросил Гарт. — Ничего там нет!

— Есть, — возразила Нина. — У меня там воспоминания. — Она сама усмехнулась, осознав, как глупо это звучит. — Уезжай, если хочешь, Гарт. Мне тут ничего не грозит, и не надо пугать их таким количеством всадников. Возьми своих людей и возвращайся в лес. Я скоро вернусь. — Нет, — решительно заявил наемник. — Я поеду с тобой, пусть даже Бог проклянет меня за это. Мне положено тебя охранять. — Он вздохнул, явно недовольный своими обязанностями. — Ты уверена, что эта птица нас защитит? — спросил он, указывая на Крака.

— Уверена, — ответила Нина. На самом деле никакой уверенности у нее не было, но собственные слова ее ободрили. Крак был теперь предводителем воронов. А воздушная армия ничего не делала без приказа своего предводителя. — Только не делай глупостей, — предостерегла она птицу.

Крак подпрыгнул у нее на плече, показывая, что понял.

Нина пустила лошадь вперед, к башне. Гарт держался прилично сзади, чтобы вороны замка увидели птицу, сидящую на плече у Нины. Захлопали крылья, раздалось хриплое карканье. Нина боролась с нарастающим страхом. И лошадь под ней тоже боялась, настороженно наблюдая за хищными птицами. Позади нее зазвучал отчаянный шепот Гарта: