— В голодной Америке империалистический президент Рузвельт приказал уничтожить шесть миллионов голов свиней! И запахать десять миллионов акров хлопковых плантаций!

— Это не по теме, — заметил преподаватель. — Мы говорим об организации труда.

Старшекурсник засмеялся и сел, а руку поднял Вася Одиноков. Дождавшись разрешения преподавателя, саркастически сказал:

— Конечно, организация труда по уничтожению апельсинов и свиней была на высшем уровне. И этот труд оплатили! А вот основной закон социализма — в справедливой оплате не просто какого-то, а общественно полезного труда! От каждого по способностям, каждому по труду. Вся проблема в полезности труда. Разве уничтожение продуктов питания полезно обществу? Вот если бы зарплату платили не за уничтожение, а за распределение апельсинов и бензина среди бедных, тогда…

— Так ведь нет же критерия определения полезности труда, — вмешался однокурсник Васи, Гарик Вяльев. — Возьми бульварные романчики. Труд тех, кто их пишет — он общественно полезный или как?

Тут все просто взбесились. Примеры труда общественно полезного и бесполезного, на потребу мещанства, посыпались как из рога изобилия. Но очень быстро перешли на темы международного положения: в последнее время так было везде и всегда.

— Разве это война, — кричал кто-то. — Вот англичане в Афганистане, это да, это была война — убивали всех подряд.

— Цели-то войны не в убийстве, дубина! А чтобы захватить ресурсы!

— Какие у них там ресурсы?

— Ты ещё про Эфиопию скажи. Италия с Эфиопией воевала просто так, что ли?

Обсудили доблестных эфиопских партизан. Саша Басин, читающий по-английски как по-русски, вылез со своим сообщением, почерпнутым из английской коммунистической газеты «Дейли уоркер»:

— Империалисты делят мир. Кто сумеет захапать больше, тот и в барышах. О чём тут спорить? Африку поделили давным-давно, теперь делят вторично. Германии не досталось Африки, вот немцы и устроили войну. И Англия будет драться с ними в Африке, английским империалистам важнее удержаться там, чем спасать Европу от фашизма.

— А на СССР немцы нападут, как вы думаете? — рыжая Соня спрашивала Загребского, но крик подняли все. Тут было уже не понять, кто какого мнения придерживается.

В дверь заглянул декан. Все замолчали и стали смотреть в разные стороны, а декан вопросительно вздел бровь, глядя на Загребского.

— Экзамен принимаю, Николай Трофимович, — весело пояснил тот декану.

— А-а-а… — понял декан и усмехнулся. — То-то, я слышу, тихо у вас.

Одна из девчонок негромко хихикнула.

— Ребята живо интересуются политэкономией, — пояснил преподаватель. — Студент Одиноков привёл примеры действия основного закона социализма.

— Не буду мешать, — сказал декан и скрылся.

— Чего вы испугались-то? — спросил доцент аудиторию. — Это же Николай Трофимович! Декан!

— То-то, что декан, — буркнул здоровяк Петров. — Кто его знает, что у него на уме. Начальство!

— Вы просто, ребятишки, не в курсе, — засмеялся Загребский. — Николай Трофимович — наш человек, из рабочих. Я с ним знаком уже лет двадцать, даже больше. Он был командиром эскадрона, в котором я служил, у Семёна Михайловича Будённого.

— Вы что, и Будённого видели? — недоверчиво спросил один из старшекурсников.

— Конечно. И не только «видел», а мы и сейчас… Была встреча конармейцев, собирались, выпили, поговорили.

— Ух ты! Вот это да! — оживились все, и даже Вася Одиноков, не склонный к бурному выражению чувств, заметил:

— Ничего себе, у вас биография…

— А теперь, друзья, вернёмся к экзамену. И услышим, наконец, от студентки Нади Присыпкиной, какие она знает формы организации труда…

Вася Одиноков задумался. У него у самого биография была будь здоров. Конечно, служить в Первой конной армии у Будённого он не мог никак, потому что родился в последний год Гражданской войны. Но по стране с отцом и матерью поездил изрядно: всё видел, везде бывал.

…Экзамен закончился, студенты высыпали на жаркую улицу. Вася остановился, думая, бежать до метро пешком или ехать троллейбусом. Ветерок прогнал мимо низку тополиного пуха. Судя по следам на асфальте, недавно проехала поливальная машина, но в такую жару всё сохло быстро.

Выбежала из дверей Надя Присыпкина, какая-то встревоженная. Огляделась, увидела Васю, успокоилась. Подошла к нему, вроде просто так.

Она была влюблена в Васю, и он в свои-то двадцать лет мог бы догадаться об этом. Но не догадывался. Он, как написали бы авторы бульварных романчиков, тайно вожделел своей соседки Кати, но не знал, как взяться за дело. Те, кто, отвлекаясь от ударного труда на стройках социализма, учили его математике, физике и истории, эту тему обошли, а любовных романчиков Вася не читал. Да и не печатали их в Советском Союзе.