А задания становились все сложнее и сложнее, правда, и плата за их выполнение делалась все выше. В восемьдесят шестом по его воле пролилась первая кровь… Но он уже вошел в азарт. Ему больше не было страшно.

Григорий Валентинович Чинцов аж подпрыгивал от удовольствия, сидя перед телевизором и слушая комментарии тележурналистов по поводу опубликованного в сегодняшней газете интервью Александра Ратникова, советника Президента. Интервью было просто замечательным, в нем было сказано все, что должно было быть сказано по заказу Чинцова. Нет, что ни говори, а этот Сауляк – кадр поистине бесценный. И как ему удалось все устроить?

– По словам Ратникова, Президент дал ему твердое обещание не допускать дополнительной денежной эмиссии, – говорил с экрана популярный комментатор. – Но поскольку никаким иным путем решить вопрос с задолженностями по зарплате не представляется возможным, то задолженность эта скорее всего в ближайшее время погашена не будет. Любопытно отметить, что сам советник Президента заверил журналистку Юлию Третьякову в полном единодушии по этому вопросу среди всех членов ближайшего окружения Президента. Иными словами, все, включая самого Президента, прекрасно знают, что задолженность в течение ближайших месяцев погасить не удастся. Цитирую: «Если из уст Президента или кого-либо из его окружения вы услышите твердые обещания погасить в марте – апреле все долги и выплатить заработную плату, которую многие жители России не получают с сентября прошлого года, то вы должны знать: это ложь. Включать печатный станок Президент не собирается. Задолженности погашены не будут». Конец цитаты. И эти слова произнес человек, который уже два года не давал интервью никому из журналистов. Что же заставило его нарушить обет молчания? Позволю себе высказать предположение, что в рядах президентской рати начались разногласия, связанные с содержанием его предвыборных обещаний. Одна группа советников настаивает на том, чтобы в предвыборной программе Президента были даны только реальные обещания, и к этой группе, несомненно, относится Александр Ратников, другая же, по-видимому, считает, что в борьбе за электорат все средства хороши, даже откровенная ложь. И тот факт, что недосягаемый для журналистов советник все-таки решил высказаться публично, говорит о кризисе политики Президента и о том, что его окружение совершенно не готово к тому, чтобы провести предвыборную кампанию и в случае победы поддерживать Президента в течение следующих четырех лет. Если советники Президента единодушны в оценке истинного положения вещей, но расходятся в вопросе о том, лгать населению или говорить правду, то вряд ли можно считать это нормальным проявлением плюрализма мнений. Речь скорее должна идти лишь о степени их беспринципности. Остается только ждать, к советам какой из этих двух групп примкнет сам глава государства.

Ах, какой текст! Григорий Валентинович даже руки потер от радости. Теперь один из трех козырей из рук Президента выбит навсегда. Какие бы обещания по выплате зарплаты он ни давал, никто ему не поверит. А если он не захочет прослыть лжецом, ему придется эту сладкую конфетку народу не показывать. Отлично, просто отлично!

Григорий Валентинович добросовестно досмотрел информационную программу до конца, включая новости спорта и прогноз погоды, и только потом позвонил своему кормильцу, кандидату в новые президенты Малькову.

– Слыхал? – довольным голосом спросил Чинцов.

– Молодец, – похвалил Мальков, и по его тону Чинцов понял, что босс очень доволен. – Отлично сработано. Премия тебе за это.

– Может, еще что нужно? – осведомился Григорий Валентинович. – Сам видишь, парень работает – высший класс. Надо его использовать.

– Погоди пока, пусть отдохнет. А то еще подумает, что мы ему на шею сесть хотим. Чем больше он для нас будет делать, тем больше мы будем от него зависеть, сам понимаешь. А он и без того много знает, так что злить его нельзя. Выплати ему гонорар, сколько обещал, и пусть развлекается. Договорись, чтобы через недельку появился, но не нажимай на него. Ты понял, Гриша? Не нажимай.

– Да понял я, понял.

– Боюсь я его, – задумчиво произнес Мальков. – Опасный он, Гриша.

– Да перестань ты, – поморщился Чинцов. – Ничего в нем нет опасного. Нормальный мужик, свою выгоду понимает правильно. Был бы опасным, затаился бы, а на соглашение с нами не пошел. Он же понимает, что не только он для нас опасен, но и мы для него, недаром же сбежал от наших ребят в Екатеринбурге. И сотрудничество сам первый предложил, потому что соображает: у него – знания, у нас – сила, и еще неизвестно, что страшнее.

– Думаешь? – с сомнением переспросил Мальков.

– Точно тебе говорю. Я за свои слова ручаюсь.

– Ну гляди, Гриша. Если ошибешься – сам знаешь, что с тобой будет.

– Не ошибусь, не бойся, – самонадеянно заверил его Григорий Валентинович.

Ну что ж, дело сделано, подумал он удовлетворенно. Женька Шабанов с визитом Президента на родину все сделает как надо, постарается. Удачно получилось, что смогли его впихнуть в президентскую команду. С такими помощничками, как у нынешнего лидера, никакие враги не нужны.

В списке, который генерал Минаев передал Павлу, значилось семь человек. Первым стоял Мальков, Евгений Шабанов, нынешний имиджмейкер Президента, шел четвертым номером, а последним был генеральный директор фирмы, находящейся в одном из черноморских регионов нашей страны. Звали его Олег Иванович Юрцев. Именно через тот участок морского побережья, который контролировал Юрцев, шел транзит оружия и наркотиков между Россией, Грузией, Абхазией и Турцией.

Олег Иванович был человеком респектабельным и светским, щедро оказывал спонсорскую помощь различным фестивалям и презентациям, а посему имел широкие связи с московскими деловыми и творческими кругами. Павлу с помощью Минаева не составило большого труда узнать, что для встречи с Юрцевым совсем не обязательно отправляться на юг, ибо он частенько наведывается в столицу. В частности, на днях он прибудет в Москву как гость очередного пышного мероприятия, на проведение которого Олег Иванович выделил совершенно безвозмездно довольно приличную сумму.

Работать с Юрцевым Павел поручил Михаилу. В отличие от Риты Ларкин был в его группе самым одаренным, а главное – самым беспринципным. Пока Михаил Давидович будет разбираться с южанином, решил Сауляк, нужно посмотреть, что стало с оставшимися двумя членами группы.

Визит к Асатуряну Павла порадовал. Гарик крутился как белка в колесе, что-то без конца покупая и перепродавая. Это было его любимым занятием с тех самых пор, как он вылез из пеленок. К Павлу он попал в начале восьмидесятых годов, когда с неукротимой резвостью спекулировал иконами, антиквариатом и бриллиантами. По оперативным данным, объем купли-продажи был у него совсем крошечным, а прибыли – фантастическими, и его очень долго не арестовывали, все ходили за ним по пятам, пытаясь понять, как ему это удается. Оперативники резонно полагали, что толкнуть, например, бриллиантовые серьги можно с наваром максимум процентов в пятьдесят от той цены, за которую они были куплены, но при таких расчетах Асатурян никак не мог заработать столько денег, сколько он зарабатывал. Поэтому выходило, что количество совершаемых им сделок должно быть намного больше, чем то, которое было зафиксировано при его разработке. Занимались Гариком не милиционеры, а КГБ, потому что сделки свои он совершал преимущественно с иностранцами либо с советскими гражданами, выезжающими за рубеж.