Ничуть не смущенная хлеставшими меня плетями теплого летнего дождя, я продолжала стирать, радуясь тому, что подумала спрятать свою сумку. Одеяло для постели останется сухим, да и есть вымокшее сушенное мясо меня не прельщало. Отстирав одежду настолько, насколько это было возможно в прохладной речной воде, совершенно мокрая, я распрямилась, наблюдая, как тучи медленно уползают в сторону. Скорее всего, землям Йелоусанда сегодня повезет омыться влагой.

Тщательно встряхнув кусты от капель воды, на нижних ветках я развешала свою одежду, надеясь, что к утру хоть что-то просохнет и пошла к дереву, под которым спрятала свою главную ценность. Серебряный кулон, подаренный Силенсом, оставался в Дейсте, сорванный в порыве злости на мужа. Я с трудом разожгла костер, огонек кое-как лизал влажные ветки, но вскоре приободрился и разгорелся в полную силу. Над моей головой медленно выползла пополневшая луна, делая ночь почти такой же светлой, как и день. Прохладный ветерок приводил в дрожь, но я решила, что лучше быть чистой и замерзшей, чем грязной, но согревшейся.

Из кустов слишком резко выскочил Алди и бросил к моим ногам тельце кролика. Я удивленно вздрогнула и посмотрела на волка, тот мотнул головой и вновь скрылся в густых зарослях. Мясо предназначалось мне. Вспоров брюшко, я вывалила требуху в кусты подальше от костра, освежевала тельце и проткнула толстой палкой, смастерив подобие вертела.

Запах жареного мяса возбудил во мне дикий аппетит, и я не могла дождаться, когда же молодой кролик, наконец, прожариться. Чтобы отвлечь себя от мыслей о еде, я порылась в заплечной сумке, вытащила оттуда пакетик с травами, положила на камень, который лежал на границе костра, и направилась к реке, чтобы наполнить котелок. Когда кролик зажарился, я не спешила есть, а завернула его в крупные листья щавеля и отложила в сторону. Затушив костер водой из котелка, при помощи веток с буйной листвой, отодвинула кострище в сторону и возобновила пламя. Теперь на сухой земле расстелила свое одеяло, вновь сходила до реки, поставила греться воду на чай, а сама с диким аппетитом хищного животного вцепилась в жареное мясо.

Нежный кролик стал лучшей едой, какую я ела за последнее время, и даже отсутствие хлеба и сыра не сделало его невкусной трапезой. Нежное мясо как будто таяло во рту, а запитое горячим чаем из куманики просто приводило меня в подобие экстаза. Получив от ужина массу положительных впечатлений, в почти просохшем нижнем платье, я свернулась клубочком на одеяле, поджидая своих волков. К моему счастью, Алди почувствовал мою потребность в нем и вскоре согрел своей теплой шерстью. И вот так, лежа на земле на толстом одеяле, в одной ночной рубашке, обнимая правой рукой массивную шею своего волка в приятном, давно невиданном спокойствии я погрузилась в сладкий сон.

Но когда я проснулась, мысли мои с содроганием потянулись к недавнему воспоминанию о странном кошмаре. Присутствие той ужасной змеи стало практически ощутимым, я испуганно плотнее прижалась к боку своего волка, но это не помогло. Металлический запах, даже ледяное прикосновение явились такими настоящими, что я действительно испугалась. Но как только мне удалось открыть глаза, наваждение испарилось, лопнуло, как мыльный пузырь, я глубоко вздохнула, сдабривая свежестью свой закостенелый мозг. Алди внимательно вглядывался в меня, я отвела взгляд, не выдержав этой эмоциональной силы желтых угольков. Янтарь моих глаз поймал солнечный луч, и волк без интереса отвернулся.

Я встала, ощущая некоторую скованность в районе поясницы, но, встряхнувшись, как волк, побрела к кустам, где на ночь развесила одежду. К моему удовольствию и радости рубашки и штаны подсохли, так что я нетерпеливо натянула чистую ткань на себя.

Дорога в этот день отнеслась к нам более благосклонно, нежели вчерашняя тропа, я почти не доставала свой нож, а волки свободно по очереди убегали вперед, словно без них у меня бы не вышло отыскать нужное направление. Но вело нас мое сердце, мы разделяли сознания и чувства друг друга, они стали чуть человеком, я чуть волком, но, по сути, наша связь лишь крепла. Теперь контакт с Нилли и Алди не выглядел предосудительным, когда Королевство Дейстроу лежало за спиной, но легкости моей походке это не придавало. Напротив, с каждым шагом на меня наваливался груз ответственности, но я спешила его прогнать, прикладывая попытки заменить эти чуждые мысли чем-нибудь ярким и фантастическим.

Почему-то лишь воспоминания о разговорах с Роупом могли в полной мере прогнать чувство стыдливости и отчужденности, стоило выудить из своего сознания звук его голоса менестреля, как я превращалась в свободную птицу. Парень точно станет моим другом, теперь эта уверенность не просто крепла, а прочно пустила корни в моей душе. С каждой нашей магической встречей его внешний образ менялся, но внутренний мир лишь окрашивался более яркими красками в моих глазах. Несмотря на возраст, он представал настоящим мужчиной, неспособным ударить женщину, но вместе с этим в нем еще оставалась детская наивность и доверчивость. Его синие глаза темнели с каждым разом, и я начала задумываться об их истинном цвете. Парень вызывал жгучий интерес, удовлетворить который входило в мои намерения. Мне нужен друг, человек, доверяющий мне, какому смогу и я открывать самые сокровенные мысли своего сердца. Что-то было такое в этом молодом человеке, что подкупало и заставляло верить. Может быть, я поступала глупо, но нужда в дружбе настолько ярко пылала в моей осиротевшей после предательства мужа душе, что сознание не внимало доводам здравого рассудка.

Но если я обращалась к Роупу, то мысли неизменно останавливались на черной веревке, обмотанной вокруг его руки. Загадка этого странного атрибута почему-то не давала покоя, и я напряженно пролистывала в своей памяти все знания о подобных явлениях, но натыкалась на озадаченную пустоту. Но веревка не могла быть просто прихотью парня, он жил среди людей, которые магией пытались заставить меня прийти к ним, а такое поведение говорит о многом. Или ни о чем не говорит.

Каждый день пути разжигал интерес, мне не терпелось увидеть это странное селение, в котором обитают люди, поголовно наделенные магией. Мне представлялось, что там исчезнет чувство одиночества и непохожести на других, а если со мной рядом будет Роуп, то тогда я наконец-таки обрету свое полноценное счастье. Но любовь к Силенсу не позволяла полностью погрузиться в эти сладостные мечты, болезненными осколками впиваясь в медленно заживающее сердце. Смысл того, что теперь муж для меня просто муж, так раздражал, что порой возникло желание разрубить какой-нибудь куст на мелкие-мелкие веточки. Но я сдерживала свою ярость, тренируя не только тело, но и дух.

Это путешествие дало возможность не только натренировать мое отвыкшее от физических нагрузок тело, но и усовершенствовать буйную, страстную душу. Теперь слова Энтраста не выглядели непонятными, я старалась следовать его предписании, хотя мысль о том, что король мог меня убить без всяческих колебаний, отторгала всю симпатию от этого старого человека. Но принц ведь защищал… Я поспешила выбросить его из головы и еще крепче стиснула зубы, продолжая смотреть в бесконечно расстилающуюся даль. Зов в груди пульсировал отчетливее.