Жаль. Хорошая книжонка получилась.

В первую неделю продажа шла вяло: из-за отсутствия масштабной информационной поддержки книжные магазины не торопились делать заказы, а лоточники и уличные торговцы, теребя в руках свежие экземпляры, недоверчиво качали головами. Изящный рефрен, выданный Глебом в эфире собственной радиостанции – «Вы покупаете не то, что снаружи, а то, что внутри!» – ожидаемого эффекта не произвел. Оптовики предпочитали покупать цветные твердые обложки, украшенные воронеными стволами и женскими прелестями четвертого размера, и не выказывали ни малейшего желания поинтересоваться, что же там внутри. Очень скоро Глеб понял, что свалял большого дурака, решив штурмовать книжный рынок.

Итак, что мы имеем? Радио «Пилот» тянет немощные ручонки к кислородной подушке, пятитысячный тираж «Убегающего волка» загромождает офис, дочь отбивается от рук, жена… ну, хоть жена нормальная, и на том спасибо.

Глеб притормозил на красном светофоре на оживленном перекрестке, открыл окно, посмотрел в небо. Оно все такое же голубое и прозрачное – и ему все так же наплевать на наши проблемы...

Зазвонил сотовый телефон. Глеб вынул трубку из нагрудного кармана рубашки.

– Говори быстрее, я на светофоре.

– Это Обухов, – прохрюкала трубка. – У меня села батарея, я с другого аппарата. Как дела?

– Ты в удобное для меня время умеешь звонить?

– Не ной. Что делаешь послезавтра, в субботу?

– Сплю. – Глеб тронулся с места. Богатый опыт телефонного общения со старым другом Кириллом Обуховым, который постоянно звонил с каких-то левых аппаратов своих охранников и референтов, позволил Глебу научиться ювелирно водить машину двумя пальцами одной руки.

– Спать будешь на кладбище, – продолжил Кирилл, – я приглашаю тебя в «Черепаху» вместе с женой. Хочу кое-что показать.

– Кое-что или кое-кого?

– Я просил не ныть!

– Я не ною! Если ты подсунешь мне свое очередное протеже, я тебя порву.

– Слушай, какой ты противный... Давай просто посидим, я тебя сто лет не видел. Ну?

Глеб вздохнул.

– Ладно, черт с тобой.

– Заеду в девять.

– Валяй.

Глеб бросил трубку на сиденье и улыбнулся. Несмотря на то, что они с Кириллом Обуховым дружили уже почти двадцать лет, внезапный звонок приятеля очень редко его не радовал. Глеб иногда думал, что при подобных отношениях между мужчинами и женщинами браки были бы долговечнее.

Глеб подъехал к зданию, в котором располагался офис радио «Пилот». Солнце палило неимоверно. «К полудню будет сорок», – подумал Шестопалов, поднимаясь по ступенькам на третий этаж. Лифт в этом здании, когда-то принадлежавшем малоизвестному научно-исследовательскому институту, работал через день, а то и через два, и Глеб часто хвалил себя за то, что не снял офис где-нибудь под чердаком. Третий этаж из десяти – это еще куда ни шло.

В офисе его своей обычной утренней улыбкой встретила офис-менеджер Настя, молодая блондинка с хвостиком на затылке.

– Здравствуйте, Глеб Николаевич, – мяукнула она, выходя из-за стойки. – Кофе сейчас?

– Здравствуй, солнце. Сделай сейчас.

– Хорошо.

Глеб сразу прошел в эфирную студию. Она располагалась в самой дальней комнате.

– Семен, привет.

Небритый и нечесаный туземец с явными признаками недосыпа, наступившего по причине обильного и продолжительного возлияния, вылез из-за пульта и медленно кивнул.

– Доброе утро, Глеб Николаевич.

– Ни фига доброго! После смены зайди ко мне.

Семен снова кивнул, только теперь уже гораздо трагичнее. Выражение, которое украсило его лицо, можно было описать словами: «Завтра же брошу пить!».

Глеб больше не удостоил его вниманием. Ему не хотелось устраивать разнос прямо сейчас по двум причинам. Одна из них диктовалась профессиональной необходимостью – нельзя расстраивать и злить ведущего во время его рабочей смены. Вторая причина...

– Настя, кофе!

В своем кабинете Глеб расстегнул ворот рубашки, бросил на стол сумку и развалился в кресле. Первый же взгляд упал на стопку упаковок с тиражом невостребованной книги. Уже долгое время рабочий день у Шестопалова-босса начинался с унылого лицезрения этих залежей интеллектуального труда Шестопалова-писателя. От осознания вопиющей несправедливости, которую допустил по отношению к нему книжный рынок, хотелось бить посуду. И даже не было жалко потраченных денег. Глеб действительно любил свою книгу и считал ее удачной.

Раздался робкий стук в дверь.

– Да.

Вошла Настя с подносом. На нем красовалась чашка кофе и блюдце с двумя бутербродами с мясом.

– Спасибо. Давай присаживайся и рассказывай, что новенького.

Девушка присела на краешек стула.

– Сегодня рано утром звонил какой-то человек, хотел переговорить с вами.

– О чем?

– У него какое-то серьезное предложение… это надо цитировать. – Настя уставилась в потолок. – Так, он сказал «предложение, от которого поднимется настроение».