— Не доверяете? Хорошо, сейчас принесу. Ну, молодые люди, нам до вас далеко!

С этим загадочным восклицанием он исчез где-то в недрах дома — они даже не успели заметить, за какой дверью. Тамара укоризненно взглянула на Олега:

— Зачем ты его злишь?

— Ничего страшного, от сделки он уже не откажется. Но все-таки это опасно.

Букинист быстро вернулся и издали показал плотненькую пачку, завернутую в бумагу. По иронии судьбы бумага очень походила на ту, в которую Тамара упаковала орфографический словарь.

— Ну вот, — сказал Семен Федорович. — Давайте обменяемся.

— Секунду. — Олег настороженно прислушивался, но не мог уловить ни единого постороннего звука. Старый дом — рассохший и дряхлый — молниеносно откликался на каждое движение тысячью скрипов и стонов. Нет, никого, кроме них, тут еще не было. Зря он взял сюда Тамару, надо было идти одному. Возможно ли, что никто не придет на помощь? Сейчас придется отдать вместо карт словарь, и что последует затем? Он протянул руку за деньгами:

— Сперва пересчитаю.

— Как угодно, — фыркнул Семен Федорович. Он развернул пачку. Доллары — и побывавшие в употреблении, и совсем новые — замелькали между его пухлых, будто пыльных пальцев. Тамара следила за ними с выражением отчаяния. Наверняка она тоже представляла себе передачу «куклы» вместо карты и все возможные последствия.

— Скажите, — поинтересовался Олег, когда деньги были сосчитаны, — сколько вы сами рассчитываете выручить на этом деле?

— За меня не волнуйтесь, — огрызнулся Семен Федорович. Его трудно было узнать — он злился и нервничал одновременно. — Вам заплачено больше, чем вы заслуживаете. Откуда вообще у вас эти карты?

— Не догадываетесь? — удивился Олег. — А вы наверняка ее знали. Она часто бывала у вас в магазине.

Тот вопросительно уставился на него, а потом отрицательно качнул головой. Олег хотел спросить, почему он возражает против очевидного, но в эту минуту дверь распахнулась.

На пол никто не падал, впрочем, в этом и нужды не было. Семен Федорович даже не собирался обороняться. Он в ужасе посмотрел на вошедших, потом бросил взгляд на деньги, веером лежавшие на столе, попытался их собрать… В глубине дома послышался клекот и нарастающий шум. Олегу показалось, что мимо дверей, в сенях, провели упирающегося Кирюшу.

На улице поднималась сухая, крупитчатая метель. Семена Федоровича с церемониями усаживали в обычную гражданскую машину. Олег больше не встречался с ним взглядом, зато Тамара потом уверяла, что он смотрел в их сторону остолбенело и как будто растерянно.

— Вор всегда бывает удивлен, встретив честного человека, — неожиданно назидательно заметила она. — Ведь ты запросто мог продать ему эти карты и заработать двенадцать тысяч долларов!

Олег попросил не развивать эту тему. Он думал о последних словах, которыми обменялся с Семеном Федоровичем, и пытался понять: что означал тот отрицательный жест? Ведь они уже дошли до той черты, когда объясняются начистоту.

Беседуя со следователем, Семен Федорович держался корректно и весьма спокойно. Он признался, что не мог удержаться от искушения и не приобрести по случаю такую диковинку, как эти карты. Сам-то он никогда их в глаза не видел, но представлял, сколько за них можно выручить при перепродаже. Он так легко сознавался в том, что продажа совершалась в обход закона и без участия налоговой инспекции, что попытка сыграть именно на этой струнке окончилась полной неудачей.

— Я больше тридцати лет занимаюсь раритетными книгами, — хладнокровно сказал букинист. — И не мне вам рассказывать, что такие сделки через кассу не совершаются. Чаще всего продавец не согласен засвечиваться. Ну и что? Я всегда покупал для себя самого, не для перепродажи. Если продавец согласен продать, а я — купить, то к чему впутывать третьих лиц? Я — коллекционер.

Его осторожно расспрашивали, кого он имел в виду, рассказывая продавцам карт про обокраденного коллекционера. Тут Семен Федорович даже начал улыбаться:

— Да нет никакого коллекционера.

— Нет?

— Нет и не было, — с ясной улыбкой подтвердил он. — Я это выдумал, чтобы они решили, будто я покупаю не для себя. Привык подстраховываться, знаете ли… Потом обворуют, и поминай как звали…

— А саму книгу вы когда-нибудь видели? Знаете, у кого она находится в собственности?

Ответ был отрицательный. Семен Федорович даже дал представителям закона небольшую специальную консультацию. Он поведал, что «Театр земель» — такая редкость, которую в первой попавшейся частной коллекции не встретишь. Потому-то ему никогда не доводилось видеть эту книгу — ни целиком, ни частично. И он с жаром ухватился за предложение Олега продать карты.

— Но ведь он, кажется, ничего не предлагал? Напротив, собирался купить саму книгу через ваше посредничество?

Тот пожал плечами. Сказал, что молодой человек сделал слишком несерьезное предложение. Не верилось, что тот в состоянии купить подобную вещь, да и склонности у него другие. Так что сразу было ясно — тот желает не купить всю книгу, а продать ее часть. Просто не решается сказать об этом прямо. Семен Федорович рискнул вывести его на чистую воду и добился своего. Олег на продажу согласился.