— Понятно, Бун — твое больное место, — усмехнулась Рита. — А как насчет Джеси и Мег? Они приедут?

Кит покачала головой.

— Томас Т. не разрешил мне звонить им. Они на пути в Австралию, празднуют свой второй медовый месяц. — Она помолчала, потом, преодолев нахлынувшую необъяснимую грусть, продолжила: — Мег снова ждет ребенка. Они чрезвычайно взволнованы этим обстоятельством.

Рита наклонилась, чтобы потрепать Кит по руке.

— А тебя это не очень радует, да, дорогая?

— О, напротив — я очень рада! — Это было действительно так — Кит всегда переживала за Джеси, которого считала своим братом, и за его жену, которая ей очень нравилась. — Я скучаю по ним.

— Кит! Он все разнесет, девочка моя. Если ты сейчас же не пойдешь к нему, то придется пойти мне.

Кит и Рита обменялись понимающими взглядами. Любой житель Шоудауна знал Томаса Т. и его склонность устраивать сцены. Однако его чудачества вызывали у большинства симпатию.

Торопясь на помощь, Кит услышала звук автомобиля, въезжающего во двор дома, но не стала поворачивать назад. Очевидно, кто-то приехал, чтобы подбодрить Томаса Т., предположила она. После несчастного случая, произошедшего с ним, поток посетителей ни на день не прекращался, однако никому, кажется, так и не удалось поднять ему настроение.

Бедный Томас Т.! Он стал колючий, как кактус, с того времени, как черный жеребец сбросил его и он сломал ногу. А ведь сколько времени потратил Томас Т. Таггарт на это животное! Кит знала, что теперь он чувствует себя глубоко униженным оттого, что потерпел поражение, хотя в его возрасте не стоило бы даже приближаться к такой горячей лошади.

Не способствовала улучшению настроения Томаса Т. и его неудачная попытка дозвониться вчера вечером до своего младшего внука.

— Безответственный лгун, обманщик. Постеснялся бы деда, — ворчал он, повесив телефонную трубку и разрешив Кит поправить подушку под сломанной ногой, на которую была наложена шина. — Нью-Йорк — плохой город, но этот Лондон!.. Он вконец испортил его, я в этом уверен!

Кит относилась к Томасу Т. очень терпеливо, хотя нельзя было сказать, что это давалось ей очень легко. Конечно, она была терпелива со всеми своими пациентами, но отношение к Томасу Т. было с ее стороны не просто профессиональным вниманием дипломированной медицинской сестры — она любила этого старика. У нее не было отца или какого другого человека, который бы его заменял, — до того дня, пока она не приехала жить в этот огромный старый дом. Ей было двенадцать лет, и Томас Т. оказался первым человеком, в которого она поверила и которого полюбила, как отца. Неизмеримую симпатию вызвал у Кит и его внук — Бун, но он принес ей только разочарование.

Она тихо постучала в дверь, за которой лежал восьмидесятилетний Томас Т. Таггарт, и вошла.

— Что-нибудь нужно? — бодрым голосом спросила Кит.

— Разумеется, нет. — Плотно сжатые губы Томаса Т. саркастически искривились. — Я просто тут развлекался, слушая, как трещит голова. Конечно, мне кое-что надо.

Томас Т. лежал на медицинской кровати, специально установленной в комнате. Верхняя часть его туловища была приподнята. Он все еще мог похвастаться седой шевелюрой густых, упрямых, жестких, словно проволока, волос — как у ненормального ученого-ковбоя, часто подшучивала по этому поводу Кит.

Наклоняясь к старику, она поправила простыни, ожидая, о чем он попросит. Но так как Томас Т. сердито молчал, Кит рискнула заговорить сама:

— Если у тебя что-нибудь болит…

— У меня ничего не болит. — Он откинулся на подушки с выражением явного недовольства. Затем порывисто вздохнул и потрепал девушку по руке. — Ты хорошая девочка, Китти. Не знаю, как ты можешь терпеть такого вздорного, старого козла…

Эти слова были похожи на извинение и просьбу о поддержке. Кит с пониманием пожала его искривленные пальцы. Не в правилах Томаса Т. Таггарта было показывать свою уязвимость. И то, что он сделал это сейчас, заставило Кит почувствовать себя неловко.

— Томас Т., ты знаешь, что я…

— Все, что я знаю, так это то, что Дедушка Время дает о себе знать и что я вынужден принять его вызов. — Он устало покачал головой. — В один прекрасный день мне придется признать тот факт, что я уже не прежний Томас Т. Таггарт. Что станет тогда с ранчо?

Кит, не выпуская его пальцев, пододвинула свободной рукой стул ближе к кровати.

— Это время еще далеко, — сказала она дрожащим голосом. Затем прокашлялась и продолжила: — «Рокинг Т.» всегда принадлежало Таггартам и, всегда будет принадлежать им.

— Да. Но меня не будет.

— Томас Т.!

Уж не пытался ли он сказать этой фразой, что не надеется выздороветь? Нет! Она сильнее сжала его пальцы.

— Не говори так! — крикнула Кит. — Доктор Престон сказал, что дела идут неплохо. Ты, конечно, не можешь рассчитывать на быстрое восстановление организма, ведь он у тебя уже не такой, как у юноши. Но дело идет на поправку, это точно.

— Я знаю, — зло произнес старик. — Я еще не готов сыграть в ящик.