— У меня идея! Вместе идем покупать чулки-»сеточку» и женихов! — возбужденно предложила она.

Джулия воображает, что жениха приобрести так же легко, как чулки или колготки.

— Джулия, с чего это тебе взбрело в голову выйти замуж именно сейчас?

— Я только сказала, что хочу жениха! И вовсе необязательно прямо так, сразу, выходить за него! О-о-о, мне уже не терпится начать! Мы выходим на охоту за Потенциальными Мужьями!

— Мы?! — воскликнула я. — Разве Америка больше не считается страной, где женщины, делающие карьеру, не нуждаются в женихах?

— Всем рано или поздно хочется влюбиться. Жених — это так шикарно! Скажи, кем была КБК (так Джулия именует Кэролайн Бессет Кеннеди) до Джей-Эф-Кей-младшего [16] ?

— Джулия, не можешь же ты обручиться только для того, чтобы шикарно выглядеть! До чего эгоистично с твоей стороны! — заметила я.

— В самом деле?! — обрадовалась Джулия. (Каждую неделю психоаналитик твердит, что она будет гораздо счастливее, став завзятой эгоисткой. Судя по поведению большинства людей, все нью-йоркские психоаналитики говорят своим пациентам одно и то же.) — О, я так взволнованна! Ладно, еду домой и больше не ем ни крошки. Я толстею при одном взгляде на салфетки в этом заведении, — заключила Джулия, но перед уходом взяла с меня слово, что я помогу ей с ПМ-кампанией — ее манера упоминать об охоте на Потенциальных Мужей. Теперь я была уверена: она заполучит жениха так же легко, как чулки — «сеточку». Джулия — блистательный пример и воплощение этики принцесс с Парк-авеню в действии. Она не позволит ничему встать на ее пути.

Джулия направилась к себе, а я помчалась на задание.

«Господи, — думала я в такси, — эта самая ПМ-кампания может стать сплошным стрессом».

Иногда жизнь идеальной тусовщицы так же изнурительна, как сборы в лагере новобранцев. Порой мне кажется, что стоило бы заняться чем-то менее утомительным, например, вести существование идеальной нетусовщицы где-нибудь в спокойном местечке вроде британской деревушки. О'кей, пусть у меня не будет приличных туфель, но ведь есть и другие преимущества обитания в зоне, свободной от изделий Маноло. Правда, пока ничего дельного на ум не приходит, но не сомневаюсь, я придумаю что-нибудь позитивное.

И тут позвонила мамочка.

Я включила голосовую почту.

Звук мамочкиного голоса всегда напоминает мне о том, что для моего пребывания в Нью-Йорке есть весьма веские причины. Могу объяснить, почему я веду жизнь тусовщицы здесь, а не жизнь нетусовщицы там.

Итак, четыре причины отъезда из Англии, по мере возрастания их важности.

1. МАМОЧКА

Подвержена мигреням. Мигрени вызываются жуткими перспективами, например: въезд в многоэтажную автостоянку аэропорта Хитроу; отдых за границей, поскольку при этом ей придется въезжать в многоэтажную автостоянку, чтобы сесть в самолет, — ведь самолеты улетают из аэропортов, а это обычно связано с необходимостью оставить машину на многоэтажной стоянке; воспоминание о том, что она американка; просьба отправить факс; мысль о том, что нужно бы послать открытку; идея научиться отправлять сообщения электронной почтой; жизнь в нашем доме, в сельской глуши Нортгемптоншира; жизнь в Лондоне. Иными словами, все.

В результате мамочка, которая всегда называет себя матушкой, уверяя, что «это звучит более англизированно», одержима манией контролировать жизнь единственной дочери. Профессиональная мамаша и поразительно бессовестная снобка, она зациклена на британской аристократии, отделке интерьеров, марках веллингтонов, то есть высоких сапог, которые они носят (Ле Шамо, с кожаной подкладкой). Ее честолюбивая мечта — выдать меня за британского аристократа (карьера не входила в ее планы, зато входила в мои). Идеальным кандидатом был «соседский мальчик», сын местного пэра, графа Суайра.

Джулия никогда не понимала, почему я так ненавидела эту мамину идею. Она всегда говорит, что отдала бы все, лишь бы выйти за парня с английским замком. Нужно заметить, Джулия понятия не имеет, до чего в них сыро зимой.

Наш дом находится на границе с поместьем Суайр-Касл, занимающим площадь в двадцать пять тысяч акров. «Соседство» для высших английских классов означает двадцатиминутную поездку на машине. С тех пор как помню себя, каждый раз, как мы приближались к воротам замка, мамочка восклицала с таким видом, словно ей это только что пришло в голову:

— Маленький граф как раз твой ровесник! И самый завидный жених во всем Нортгемптоншире! — Это относилось к нашему шестилетнему соседу, которого я так никогда и не видела.

— Мама, мне пять с половиной! Выйти замуж можно не раньше шестнадцати! — возражала я.

— Начинать следует заранее. Ты вырастешь настоящей красавицей, выйдешь за маленького графа и будешь жить в чудесном замке, который, поверь мне, куда величественнее, чем все замки твоих родственников, вместе взятые.

— Мамочка…

— Матушка. Перестань звать меня мамочкой и говорить с этим неприятным американским акцентом, иначе никто никогда на тебе не женится.

Мой акцент был точной копией мамочкиного. Мне не удалось избавиться от него, впрочем, как и ей. Разница была только в том, что я и не хотела этого. Даже в пять с половиной лет я пыталась усилить его.

— Матушка, почему ты всегда говоришь, что все наши родственники живут в замках, хотя замок есть только у одного?