К каким только ухищрениям ни прибегла Кэти, чтобы оттянуть момент, когда придется лечь в постель! Первым делом она продемонстрировала Одри обширную коллекцию мягких игрушек, не забыв назвать каждую зверюшку по имени. Затем устроила настоящее представление, примеряя одну за другой ночные рубашки и требуя, чтобы Одри высказала мнение о каждой из них.

Даже оказавшись наконец в кровати, Кэти отчаянно старалась бодрствовать. Джону пришлось изрядно попотеть, пересказывая какую-то сказку и досочиняя на ходу все новые и новые подробности, прежде чем девочку сморил сон.

Одри ничего другого не оставалось, как рассматривать комнату. Судя по некоторым мелочам, Фредерик Олтман с семьей постоянно жил в прекрасном номере из нескольких комнат «Буревестника», а не перебрался сюда на время предвыборной кампании, чтобы находиться поближе к офису. Апартаменты располагались на последнем этаже отеля, и из окон открывался живописный вид на залив.

Когда Джон и Одри на цыпочках покидали номер, из гостиной донесся слабый голос:

— Ох, Джон, это ты.

Одри обернулась и в проеме приоткрывшейся двери увидела бледную темноволосую женщину.

— Привет, Айрис, — по-свойски откликнулся Джон. — Мы только что уложили Кэти.

— Спасибо, — тихо сказала женщина. — Я заснула. — Она поправила кружевные отвороты рукавов и, придерживая у горла ворот халата, вышла к гостям.

Джон представил женщин друг другу, и те обменялись дежурными любезностями.

Так вот она какая, жена Фредерика. Одри попыталась вспомнить, какой была Айрис десять лет назад. Тем летом Фредерик как раз обручился с Айрис Гилмор, дочкой влиятельных и богатых родителей. Сент-Вудбайн гудел этой новостью, а некоторые откровенно завидовали счастливчику. Сейчас перед Одри стояла смертельно уставшая, болезненного вида женщина с покрасневшими глазами, будто она только что плакала.

— Я было подумала, что пришел Фред, — слабо улыбнулась Айрис, — и даже удивилась: ведь он так занят. Столько людей, с которыми надо переговорить, столько дел.

Джон обнял ее за плечи.

— Ну ты же знаешь своего мужа — ему приходится быть и администратором, и шеф-поваром, и дирижером оркестра. Он всюду и везде старается поспеть. Наверное, и сейчас объясняет флейтисту, как брать верхнее си.

Айрис кивнула.

— Мне так неловко… Фред считает, что мне следует находиться рядом с ним. Но, честное слово, я в самом деле плохо себя чувствую. А там так много людей…

— Успокойся, Фред все понимает. — Голос Джона был мягким, сочувствующим. — Уверен, он хочет, чтобы ты как следует отдохнула и пришла в себя.

— Да, — подхватила Айрис, ухватившись за его слова, как утопающий за соломинку. — Думаю, Фред понимает меня. Прошу прощения, но я бы предпочла вернуться в постель.

Со слабой улыбкой, смутно напомнившей Одри былую красоту этой женщины, Айрис ушла к себе.

Джон невидящим взглядом уставился на закрывшуюся дверь, за которой только что скрылась жена брата. Трудно было догадаться, о чем он сейчас думает. Одри отважилась нарушить затянувшееся молчание:

— Я должна идти. Шеф, наверное, уже хватился меня.

— Нет. Подождите. — Джон говорил как человек, привыкший повелевать и имеющий на это право.

Удивившись, Одри, однако, не стала спорить и молча наблюдала, как Джон снял трубку телефона и быстро набрал внутренний номер.

— Пьер, пошли наверх медсестру, — коротко бросил Джон и покосился на дверь в комнату Айрис. — Я хочу, чтобы она оставалась здесь, пока Фредерик не освободится.

Не дожидаясь ответа, Джон положил трубку и повернулся к Одри.

— Итак, — изобразил он некое подобие улыбки, — на чем мы остановились?

Одри не сразу ответила. Она никак не могла отделаться от ощущения, будто видит какой-то странный сон, где все образы и голоса не такие, какими им полагается быть. Девушка понимала, что десять лет — срок немалый, но… как многое изменилось в «Буревестнике»! Увидев, например, Юджина, она удивилась произошедшим с ним метаморфозам. Когда обаятельный добрый парень, может быть, самый нормальный из всех трех Олтманов, успел трансформироваться в опустившегося пьяницу? А некогда яркая беззаботная красавица Айрис Гилмор стала блеклой хворой женщиной? И, что еще более удивительно, каким образом Джон из бедного родственника превратился во властного совладельца шикарного отеля?

Джон, ожидая ответа, пристально смотрел на Одри, а та отчаянно пыталась нащупать ускользающую нить беседы. В конце концов ей это удалось.

— Я сказала, что мне пора уходить. У вас, должно быть, сегодня еще много дел… Столь ответственный прием…

— Пока еще вы не можете уйти, — остановил ее Джон, но в его голосе властные нотки сменились насмешливой интонацией. — Вы еще должны мне танец.

— Действительно, я и забыла. — Улыбнувшись, Одри огляделась. — Но где же мы сможем…