– А ну-ка, признавайся, кто тебе велел нас задержать?!

Капитан попятился и вдруг быстро заговорил:

– Нам, действительно приказано задержать подозрительную шайку… И вы очень подходите под ее описание… Однако, в приказе не было сказано о том, что один из шайки имеет на руках королевский указ…

– Я спросил, кто тебе велел нас задержать! – взревел тролль, перебивая капитана и заставляя своего коня сделать еще один шаг вперед.

– Приказ поступил из магистрата, лично от магистратского головы… – торопливо доложил капитан.

Душегуб уже собрался высказаться по поводу магистрата и его головы, но я его перебил:

– Подожди, Душегуб! Так ты что ж, тыловой крыс, приказ какого-то там безголового головы, выскочки без роду, без племени, ставишь выше королевского указа, подписанного самой королевой?! Ты что, любезный, в подземелье Замка захотел?!

«Любезный тыловой крыс» вдруг затрясся и упал на колени:

– Господин шут, не губите отца восьмерых детей! Хотите я вас всех к голове отведу, и разбирайтесь с ним, кого куда определить! Вы ж понимаете, я приказ получил, должен я его исполнять? А по поводу королевского указа никаких указаний не было!..

Мне почему-то сразу стало противно на него смотреть. Я тронул коня и брезгливо проговорил:

– Не позорься перед подчиненными, вставай и показывай дорогу в ваш магистрат.

Капитан вскочил и бросился к воротам, одновременно командуя своим подчиненным поднять шлагбаум.

Так мы и въехали в город Норт следом за бегущим перед мордами наших коней капитаном.

Впрочем, бежать ему пришлось недолго – городок был невелик, и неширокая прямая улица соединяла городские ворота с главной городской площадью, украшенной величественной бронзовой скульптурой. На этой площади и располагался городской магистрат.

Капитан, резво взбежав по ступеням магистрата к высоким двойным дверям, распахнул их, и Душегуб вознамерился въехать в этот магистрат, отдающий такие подозрительные приказы, прямо на лошади. Во всяком случае я именно так понял его невнятное бормотание:

– … И на плечах отступающего противника мы ворвались в эту цитадель зла…

Однако, большинство из нас решило не уподобляться гуннам и прочим вандалам. Мы соскочили с лошадей, а потому и Душегуб отказался от своего намерения.

Привязав поводья к специально врытым у здания магистрата столбикам, мы направились к входным дверям, все еще придерживаемым любезным капитаном. Уже на верхней ступени широкой гранитной лестницы я оглянулся и быстренько наложил простенькое заклятие на кожаную часть лошадиной и козлиной сбруи, так, на всякий случай…

Едва мы переступили порог этого муниципального присутствия, как нам навстречу бросился мужичок, смахивающий на ресторанного швейцара. Во всяком случае, его одежка, состоявшая из зеленого кафтанца, густо расшитого пообтершимся золотым галуном, такого же цвета штанов с большой кожаной заплаткой на седалище и новых, отсвечивающих янтарем свежего лыка, лаптей, вполне соответствовала именно этой профессии.

Мужичок широко растопырил руки, словно собирался обнять сразу нас всех, и заголосил:

– Господин голова и господа советники уже закончили прием… Завтра приходите, с утра попозже… Сегодня пускать уже никого не велено!..

– Кого пускать не велено? – улыбнулся ему навстречу Душегуб, – Меня пускать не велено?!

Мужичок, увидев тролля, стремительно побледнел, но ответил с полным достоинством, правда, слегка заикаясь:

– И н-н-е п-п-просите, н-н-н-е п-п-пущу!..

– И не будем просить… – кивнул тролль своей мохнатой башкой. А затем быстро ухватил муниципального швейцара за отвороты камзола и пояс штанов, приподнял перед собой на вытянутых руках и дыхнул ему в бледное личико:

– Подсказывай дорогу!..

– Прямо, по лестнице… – придушенно «подсказал» швейцар.

Душегуб, выставив перед собой швейцара кожаным седалищем вперед, направился к широкой мраморной лестнице, плавно взмывавшей белой волной ко второму этажу магистрата.

Когда тролль со своим довеском поднялись по лестнице и оказались на площадке, огороженной мраморной балюстрадой, наш провожатый прохрипел:

– По коридору направо, в самый конец… Там зал торжественных совещаний… Только не задуши… пока дойдешь…

– Как получится… – буркнул тролль, но хватку не ослабил.

Коридор был недлинный, всего по две высокие казенные двери с каждой стороны, и заканчивался двойными роскошными дверями, сверкавшими матовыми, ограненными стеклами.

Я совсем потерял из виду провожавшего нас капитана городской стражи, однако, как оказалось, он и не думал теряться. Напротив, едва тролль со своей ношей притормозил около застекленных дверей, капитан выскочил вперед, широко распахнул обе дверки и громко провозгласил: