Плеханов же в своих статьях в период революции 1905–1907 годов исходил из устаревшей схемы революции, принятой теоретиками II Интернационала.

Он не раз признавал, что пролетариат — решающая сила не только социалистической, но и буржуазной революции. Но от правильного решения этого коренного вопроса в период группы «Освобождение труда» и старой «Искры» Плеханов отступил после 1903 года и призывал социал-демократов к ошибочной тактике. Ошибка его заключалась в неверной трактовке вопроса о гегемонии пролетариата в революции и о его союзниках.

Плеханов понимал значение привлечения крестьянства на сторону революции. Рассказывая о крестьянских бунтах, он подчеркивал: «…мы сделали бы страшную, непоправимую ошибку, если бы остались равнодушны к начинающемуся теперь революционному движению в деревне. Как партия пролетариата, как представители самого революционного класса в нынешней России, мы обязаны поддерживать это движение, как обязаны мы поддерживать всякое прогрессивное движение, направляющееся против существующего у нас порядка вещей» (I—XIII, 247).

В конце этой фразы и заключается основная ошибка Плеханова в трактовке стратегии и тактики партии в революции 1905 года. Движение крестьянства — подлинного союзника рабочего класса — ставится на одну доску с любым оппозиционным движением, направленным против самодержавия, то есть с либеральной буржуазией, с имущими классами угнетенных царизмом народов. Он утверждает, что победа революции в России зависит от поддержки пролетариата «обществом». А под этим внеклассовым определением он подразумевал буржуазные и мелкобуржуазные элементы и выходцев из них — интеллигенцию, студенчество, офицерство и т. д. Отсюда вытекало неправомерное преувеличение роли либеральной буржуазии в освободительном движении и, наоборот, затушевывание революционной роли крестьянства, отнесение ее к более отдаленному будущему. В своих выступлениях Плеханов пытался доказать, что, «…несмотря на антипролетарскую и антиреволюционную точку зрения, либеральная буржуазия может, своей оппозицией правительству, принести пользу революционному пролетариату и что, вследствие этого, мы поступили бы вопреки прямому и очевидному интересу революции, если бы раз и навсегда повернулись спиной к этой буржуазии, сказав себе и другим, что от нее решительно нечего ждать теперь для дела свободы» (1—XIII, 345–346).

Плеханов считал, что после того, как будут вырваны уступки у самодержавия, необходимые буржуазии, и ее оппозиционное настроение исчезнет, только «тогда на смену буржуазии на историческую сцену выйдет другой деятель… крестьянство… Переход помещичьих земель в руки крестьянства не сделает этих последних социалистами… но он сделает их решительными революционерами. А этого достаточно для того, чтобы мы не опасались за судьбу русской революции. Революционному пролетариату, поддерживаемому революционным крестьянством и имеющему все основания рассчитывать на поддержку международного пролетариата, не страшны будут ни «внутренние» враги, ни внешние…» (1—XIII, 349).

Проявившаяся здесь недооценка значения союза рабочего класса с крестьянством и, наоборот, преувеличенные надежды на использование оппозиционных настроений либеральной буржуазии, на ее значительную роль в революции могли бы привести к изоляции пролетариата в буржуазно-демократической революции.

Неверная позиция Плеханова в период революции 1905–1907 годов выросла на основе его неправильной схемы расстановки классовых сил в российской революции. Ленин посвятил их разбору специальную статью «Как рассуждает т. Плеханов о тактике социал-демократии?».

Владимир Ильич писал в этой статье: «К чему сводится вся теперешняя тактика тов. Плеханова? К раболепству перед успехом кадетов, к забвению громадных отрицательных сторон их теперешнего поведения, к затушевыванию реакционности кадетов по сравнению с революционным элементом буржуазной демократии, к затемнению сознания рабочих и крестьян, способных верить в «ходатайства» и в игрушечный парламент» [61] .

Партия большевиков во главе с В. И. Лениным разработала стратегию и тактику партии в буржуазно-демократической революции, которая принципиально отличалась от оппортунистической схемы меньшевиков Плеханова. Главная идея этой революционной линии — гегемония пролетариата в революции. Ленин писал: «Пролетариат должен провести до конца демократический переворот, присоединяя к себе массу крестьянства, чтобы раздавить силой сопротивление самодержавия и парализовать неустойчивость буржуазии» [62] .

Он подчеркивал, что победоносным борцом за победу в революции пролетариат «может оказаться лишь при том условии, если к его революционной борьбе присоединится масса крестьянства» [63] .

Кто будет главным союзником пролетариата в революции — вот вопрос, ответ на который по-разному давали партия большевиков во главе с Лениным, с одной стороны, меньшевики, в том числе Плеханов, — с другой.

Плеханов допускал в то время серьезные ошибки и в отношении к таким «деятелям», чуждым революционному рабочему движению, но примазавшимся к нему, как Гапон. Вскоре после расстрела рабочих в Петербурге, в конце января, к Плеханову в Женеве пришел неизвестный мужчина. Дверь ему открыла служанка Плехановых Филомен.

Георгий Валентинович, — сказала встретившая гостя Любовь Аксельрод, — разрешите представить — Георгий Гапон.

— Здравствуйте, здравствуйте, — обратился к Гапону Плеханов. — Мы ваши портреты каждый день видим во всех книжных магазинах, столько слышали о вас и очень рады познакомиться.

— Я к вам к первому, сразу с вокзала.

— Георгий Аполлонович, пойдемте в столовую. Вы, наверно, голодны, раз с поезда. Да и моя жена сейчас освободится от приема гостей и рада будет с вами познакомиться.