Плеханову надо было возвращаться из Лондона домой. Но где теперь был его дом? Уже в течение нескольких месяцев он жил в Морне, пограничной деревушке во Франции, поскольку был выслан из Швейцарии как нежелательный иностранец. Поводом для его высылки послужило следующее событие. В марте 1889 года под Цюрихом в горах два народовольца испытывали бомбу которая неудачно взорвалась и ранила обоих участников этого опыта. В результате ран один из них вскоре скончался. В связи с этим начались обыски, аресты и высылки не только русских политических эмигрантов, но и некоторых русских студентов. Эта история оживила сеть царского шпионажа за границей. Руководитель сыскного дела за границей Рачковский развернул чрезвычайно бурную деятельность. Он добился того, что швейцарские полицейские передавали в его распоряжение все документы и переписку, взятые при обысках у русских эмигрантов. В печати была организована травля не только анархистов, но и тех русских революционеров, которые были чужды анархизму, Плеханова и Засулич, несмотря на их критическое отношение к террору и анархизму, выслали из Швейцарии. Сначала Плеханова собирались выслать вместе с семьей, но Розалии Марковне удалось при помощи профессоров, у которых она училась, добиться отмены этого решения. Для посещения семьи в Швейцарии Плеханов должен был получать разовый пропуск у властей.

Живя в Морне, Плеханов продолжал усиленно работать. Ему помогала Вера Ивановна, делала выписки из книг, переписывала черновики. Он написал брошюру, в которой вскрыл корни предательства Тихомирова, — «Новый защитник самодержавия, или горе г. Тихомирова». В это время удалось издать три номера литературно-политического обозрения «Социал-демократ». Большая часть статей в этом журнале принадлежала перу Плеханова. Здесь были напечатаны известные впоследствии произведения Плеханова — исследование «Н. Г. Чернышевский», вторая статья из серии «Наши беллетристы-народники», посвященная творчеству С. Каронина, воспоминания «Русский рабочий в революционном движении», «Первое мая 1890 года», рецензии, обозрения общественных и политических событий в России и за границей.

Начало 90-х годов было плодотворным в жизни группы «Освобождение труда». Кроме издания трех номеров «Социал-демократа», удалось вновь наладить связь с Россией, прерванную разгромом группы Благоева.

В конце 1891 года поехал в Россию заведующий типографией группы «Освобождение труда» С. Г. Райчин. Ему удалось установить контакт с кружком русских социал-демократов в Варшаве, а затем наладить связи с членами петербургского «Социал-демократического общества» — группой Бруснева. Райчин передал большое количество нелегальной марксистской литературы и договорился, что именно через Бруснева в Россию будут высылаться нелегальные издания группы «Освобождение труда». Однако на обратном пути в апреле 1892 года Райчин был арестован и сослан в Сибирь.

Но и после ареста Райчина связь с брусневской группой продолжалась. В 1891 году рабочие, находившиеся под влиянием этой организации, провели первую в России маевку. Первомайские речи русских рабочих были отпечатаны на гектографе, вскоре попали за границу, были изданы группой «Освобождение труда» и вновь переправлены в Россию. Летом 1892 года группа Бруснева была разгромлена, и столь удачно организованная связь с Россией опять прервалась.

К этому времени относится и начало сотрудничества Плеханова в социалистической прессе западноевропейских стран. После его выступления на Парижском конгрессе в «Социал-демократе», центральном органе Германской социал-демократической партии, появились две его статьи: «Внутреннее обозрение (русская жизнь в 1890 г.)» и «Еще раз о принципах и тактике русских социалистов».

А в 1891 году в нескольких номерах теоретического органа партии «Neue Zeit» была напечатана статья Плеханова «К шестидесятой годовщине смерти Гегеля».

Работа Плеханова о Гегеле, яркая, глубокая и страстная, начиналась с краткой, но всесторонней оценки роли гегелевской философии в истории общественной мысли. «Между теми науками, которые у французов называются «sciences morales et politiques» (науками нравственными и политическими. — Авт.), — писал он, — нет ни одной, которая не испытала на себе могучего и в высшей степени плодотворного влияния гегелевского гения. Диалектика, логика, история, право, эстетика, история философии и история религии приняли новый вид благодаря толчку, полученному ими от Гегеля» (2—I, 422). Плеханов показал, что образованные имущие классы ныне, при всем оживлении интереса к философии Гегеля, не могут относиться к нему с той симпатией, которую питали к нему 60 лет назад в «странах немецкой культуры». И объясняется это прежде всего тем, что Гегель был диалектиком, смотрел на все явления с точки зрения процесса des Werdens (становления), то есть возникновения и уничтожения. И вместе с тем ограниченность его философии — ее идеализм, в том числе «идеализм чистейшей воды» во взглядах на всемирную историю, привлекает внимание уходящих с исторической сцены социальных сил.

Плеханов отмечает, что «как в природе, так и в особенности в истории процесс становления есть, в каждое данное время, двойной процесс: уничтожается старое и в то же время возникает из его развалин новое… Если философия познает только отживающее старое, то познание односторонне, она не способна выполнить свою задачу познания сущего… Новейший материализм чужд подобной крайности. На основании того, что есть и что отживает свой век, он умеет судить о том, что становится» (2—I, 441).

Диалектический метод Гегеля создал, хотя и на идеалистической основе, предпосылки для разрешения противоречия между свободой и необходимостью, что помогло научной философии указать подлинную роль и место сознательной деятельности людей. Гегель показал, что «мы свободны лишь постольку, поскольку познаем законы природы и общественно-исторического развития и поскольку мы, подчиняясь им, опираемся на них. Это было величайшее приобретение как в области философии, так и в области общественной науки, — приобретение, которым в полном его объеме воспользовался, однако, только современный, диалектический, материализм» (2—I, 443).

В своей статье Плеханов раскрыл коренное отличие философии Гегеля, раздираемой противоречиями между прогрессивным, диалектическим методом («алгебра революции») и консервативной идеалистической системой, от диалектического материализма Маркса, благодаря которому «материалистическая философия возвысилась до цельного, гармонического и последовательного миросозерцания… то, что у Гегеля является случайной, более или менее гениальной догадкой, становится у Маркса строго научным исследованием» (2—I, 444–445).

Все это позволило Плеханову сделать вывод о том, что диалектика — великое завоевание человеческой мысли — становится историческим принципом и носителем этого принципа выступает пролетариат, передовой общественный класс в современную эпоху.

Энгельс вскоре же после выхода номеров «Neue Zeit» написал главному редактору журнала Карлу Каутскому: «Статьи Плеханова превосходны» [25] . Об отзыве Энгельса сразу же сообщили Плеханову. Он был очень горд похвалой и вскоре же написал Энгельсу: «Мне передавали, что Вы написали несколько благожелательных слов Каутскому по поводу моей статьи о Гегеле. Если это верно, я не хочу других похвал. Все, чего я желал бы, это быть учеником, не совсем недостойным таких учителей, как Маркс и Вы» (3—VIII, 257).