– Попробую, – тихим грустноватым тоном ответил директор СГБ, – но ничего не обещаю.

Сохранявший молчание до этого момента Всеслав заметил, как у отца при последних словах Крамолина дернулась нижняя губа. Словно он хотел было что-то добавить, но в последний момент остановился. Вообще речь Владимира Рюриковича производила впечатление заранее подготовленной, в том числе и в плане ответов на «неудобные» вопросы. В спецшколе СГБ курсантов с первых же дней учили замечать такие нюансы, и Всеслав хорошо помнил, как отделять домашнюю заготовку от экспромта.

После основных докладов совещание велось в плотном деловом режиме с максимальной эффективностью в решении возникающих вопросов. Все, особенно исполнители, прекрасно понимали, что от них в первую очередь зависит успех войны и, с каким бы пафосом это ни звучало, жизнь и смерть миллионов сограждан. Уточнялись сроки поставок снаряжения, номера частей и степень их готовности. Периодически начальник штаба обращался к своему коммуникатору за дополнительной информацией. Время летело незаметно. Наконец дело дошло до Всеслава.

– Вам известно, – выдержав паузу, проговорил князь Бравлин, – что по законам Руссколани правящий князь, являясь Верховным Главнокомандующим, имеет право направлять своих личных представителей на театр военных действий с самыми широкими полномочиями и правом выражать волю правителя. Я назначаю своим личным представителем в системе планеты Тиона, четвертом флоте и в группе армий «Самум», – голос Великого Князя звучал торжественно, произнося формулу назначения, – Сибирцева Всеслава Бравлиновича, известного вам только с лучшей стороны – как достойный человек, блестящий офицер и верный, достойный гражданин Великого Княжества Руссколань. Я так повелел.

– Я принимаю назначение, – Всеслав встал, ловя заинтересованные взгляды присутствующих, – и ничто, даже сама смерть, не может мне помешать исполнить свой долг. Видит Перун, – добавил он уже тише.

– Совещание окончено, – закрыл тему князь Бравлин, – действуйте. Всеслав, останься, – добавил он, когда генералы и адмиралы направились к выходу. Бронированная дверь закрылась, оставив их наедине.

– Ну, как ты? Все хорошо? – Мужчины обнялись.

– Прекрасно: прокатились, отдохнули, все просто великолепно. Давно с Миланой вместе не отдыхали. Как мама?

– Ты же знаешь, в Ганице, возится с внуками. Твой старший, Вадим, получил права. Сейчас гоняет на флаере так, что за ним не угнаться. Хочет стать космофлотцем, как дядя. По тестам подходит. Смотри, поступит в академию и дома раз в год будет появляться.

– Летит время: парню уже шестнадцать стукнуло.

– Летит, – тяжело вздохнул Бравлин Яросветович, – я помню тебя вот таким карапузом.

– Да, папа, дети растут. – Всеслав вгляделся в лицо отца: «Великие Боги! Он уже поседел, а еще и семидесяти нет. Что с ним делает этот престол!»

– Игорь прилетал, погостил недельку и снова ушел в пространство, – расплылся в широкой улыбке князь. При этом он ткнул пальцем вверх, показывая, куда именно направился его второй сын.

– Как он? Еще не стал адмиралом?

– Нет, твой брат как командовал крейсером, так и будет. Ему уже дважды предлагали контр-адмирала, отказывается.

– Он такой, – Всеслав усмехнулся, вспомнив своего братишку, – жить не может без своего «Кромска».

Бравлин Яросветович подпер щеку ладонью и, тяжело вздохнув, поинтересовался:

– А как Милана? Как ей поездка? Понравилась? Такой круиз. Высший разряд.

– О-о, довольна, сил нет, но по приезде, похоже, сильно обиделась, – горько усмехнулся Всеслав. Лучше бы отец не напоминал о супруге, за работой Всеслав как-то позабыл неприятную сцену в космопорту.

– Как обиделась? Что такое? – недоуменно протянул отец. – Опять что-нибудь сморозил, – он укоризненно покачал головой.

– Да, сморозил. Не успели прилететь, как бросил на произвол судьбы и убежал.

– Так ты об этом… Ладно, прости, сам видишь, дело сложное. – Выражение лица князя приняло виноватый и в то же время серьезный вид. – Не мог я без тебя, некого было представителем назначать.

– Ладно, что было, того не изменить. Просто я надеялся сегодняшний день провести с семьей…

– Да, понимаю. Молодость, молодость, – добродушно хохотнул Бравлин.

«Папа, папа, я же прекрасно знаю, что ты не мог по-другому. И мама постоянно жалуется на твою безалаберность и сержантскую прямоту», – подумал Всеслав, но на душе как-то потеплело, они оба не могли долго сердиться друг на друга.

Бравлин Яросветович повернулся к столу, набрал заказ, и через минуту на панели линии доставки возникли кофейник, две чашки и бутерброды. Кабинет был обставлен соответственно вкусам его хозяина. Почти до всего необходимого можно было дотянуться, не вставая с кресла. Всеслав довольно потянулся при виде кофейника – он, как и отец, любил настоящий черный кофе с плантаций северных районов Гондваны, и без сахара. На его взгляд, любые добавки только портили вкус напитка.