— Он до сих пор хромает, сэр, и, боюсь, будет хромать до самой смерти, но в остальном бодр и здоров, а мама, как всегда, прелестна. По мне, она настоящая чаровница из баллад. Каждый раз, возвращаясь в Уэнсли-дейл, я боюсь увидеть, что она изменилась, начала седеть, но у нее, слава богу, до сих пор нет ни единого седого волоска.

Энн знала, что ее отец и сэр Доминик Оллард служили при дворе покойного короля Ричарда и бок о бок сражались в роковой битве при Редмуре, близ городка Босуорт в Лестершире, в 1485 году. В этом бою сэр Доминик был ранен в бедро незадолго до гибели короля, и хотя рана оказалась опасной, это не помешало ему год спустя снова принять участие в сражении при Ист-Стоуке близ Ньюарка, когда лорд Ловелл предпринял попытку возвести на престол самозванца Ламберта Симнела. Битва закончилась так же плачевно, как при Редмуре; король Генрих восторжествовал. Энн слышала, что и ее отец участвовал в той битве, но ухитрился сохранить это в тайне.

Тем временем сэр Гай взял гостя под руку и повел его в дом; Энн поплелась за ними. Она беспокойно оглядывалась, высматривая Неда, но тот, должно быть, еще не вернулся с рыбалки. Мать наверняка потребует подробно рассказать о встрече с гостем, заметив, что платье у нее порвано, а плащ выпачкан зеленью. Как ей объяснить? До сих пор Ричард Оллард не выказывал ни малейшего намерения выдать Энн. Но она понимала, что не заслуживает снисхождения. По его манере держаться, по речи ей с самого начала следовало распознать в незнакомце знатную особу.

Рядом с Ричардом отец ее выглядел изможденным и слишком хрупким, хотя сэр Гай, по обыкновению, был элегантно причесан, а его лицо светилось искренней радостью. Он повел гостя к пылающему камину в зале, по пути приказав слуге подать эль и вино.

— Ступай наверх, Энн, и скажи матери, что приехал Дикон Оллард. Пусть велит приготовить для гостя комнату. А где Нед? Он тоже должен поздороваться с нашим дорогим гостем.

Объяснив, что Нед рыбачит, Энн поспешно сделала книксен и, радуясь возможности удалиться, поспешила наверх, к матери. Хорошо, что отец не приказал ей остаться в зале. Но с другой стороны, неизвестно, что расскажет ему Ричард в ее отсутствие.

Услышав шаги дочери, Маргарет Джарвис вскинула голову. Она собственноручно шила темно-синий бархатный плащ по последней французской моде.

— А, вот и ты! Я тебя искала, хотела, чтобы ты примерила плащ… Господи, детка, что с твоей одеждой? Ты же знаешь, как стеснен нынче в средствах наш отец. Тебе следовало быть аккуратнее, не пристало рвать чулки каждый день, как это делает Нед.

— Прости, мама. Мне пришлось снимать с дерева котенка, — задыхаясь от волнения, объяснила Энн.

Маргарет удивленно подняла брови: в последнее время Энн такая нервная!

— У нас гость, — торопливо продолжала Энн. — Ричард Оллард из Йоркшира.

Подобно Гаю, Маргарет мгновенно просияла, услышав эту весть.

— Ричард здесь? О, какая радость! От Доминика и Элейн давно уже не было ни слуху ни духу. — Она вскочила, отложив шитье. — Отец уже знает о госте?

— Да, они вдвоем в зале. А меня послали за тобой. Папа велел приготовить комнату для Ричарда.

— Но я не слышала цокота копыт, — вдруг припомнила Маргарет.

— Ричард пришел пешком — его кобыла потеряла подкову, и он оставил ее у деревенского кузнеца.

Маргарет поспешила к двери, а Энн глядела ей вслед, восхищаясь стройной фигурой матери в темно-бордовом бархатном платье, далеко уже, впрочем, не новом — рукава протерлись на локтях. Маргарет предпочитала носить не чепцы, а старинные остроконечные головные уборы с длинной вуалью.

От Дионисии, которая исправно писала ей, Энн знала о последних веяниях моды, однако считала, что мать в любых нарядах выглядит прелестно, ничуть не хуже, чем семнадцать лет назад, когда сэр Гай сочетался с ней браком в Вестминстере, в присутствии покойного короля Ричарда. А еще Энн догадывалась, что именно преданность прежнему королю и всей династии Плантагенетов стала причиной нынешнего упадка Раштона. Поскольку король Генрих объявил датой начала своего правления день перед сражением при Редмуре, он тем самым обвинил в измене всех, кто сражался на стороне прежнего короля. Так что сэру Гаю Джарвису пришлось добиваться помилования, и, хотя он выжил, несмотря на все гонения, и сумел сохранить поместье, все же после уплаты огромной пошлины, наложенной чиновниками, его дела заметно пошатнулись. В доме стало гораздо меньше слуг, сэру Гаю приходилось обдумывать каждый свой шаг — за ним неустанно следили соглядатаи Генриха Тюдора. Энн с досадой вздохнула, вспомнив о том, что новые наряды появляются у нее теперь все реже, а о роскоши, которой окружена Дионисия, ей нечего и мечтать.

Впрочем, Энн не стала бы бунтовать, не пресыться она жизнью в Раштоне — знакомом, милом, но до отвращения скучном. Как завороженная, Энн слушала рассказы матери о придворных интригах и авантюрах, жалея о том, что ее собственная жизнь так бедна событиями. С прибытием Ричарда Олларда у всех обитателей Раштона должно было прибавиться тревог. Олларды тоже были преданными сторонниками покойного короля, и Энн подозревала, что поэтому Ричард и явился к ним в поместье. Неужели он решил втянуть ее отца в очередной тайный заговор против короля? От этой мысли она побледнела. Недавно был взят под стражу еще один претендент на королевский престол, некий Перкин Уорбек, и сердца всех, кто по-прежнему поддерживал Плантагенетов, наполнились ужасом.

Но сколько можно жить в страхе? Энн всей душой стремилась к спокойной, мирной жизни — если не в Вестминстере, то, по крайней мере, в собственном поместье, рядом с мужем и детьми. Но она понимала, что знатные холостяки округи вряд ли пожелают запятнать свою репутацию браком с дочерью изменника — сэра Гая, а значит, найти для нее мужа отцу будет нелегко.

Приведя себя в порядок, Энн спустилась в зал и застала там Неда, который сидел рядом с гостем, жадно слушая его рассказы о путешествиях. Увидев, как восхищен брат, Энн испытала мгновенный прилив раздражения и досады. К тому же ей опять пришлось предстать перед Оллардом в старом домашнем платье, подол которого наскоро зашила ее горничная, Мэри Скроггинс.