— Что вы можете сказать? Вы вообще когда-нибудь о чем-нибудь думаете? Или для вас это слишком сложное занятие?

— Ну почему же, — усмехнулся он, — иногда, под настроение…

Она вздохнула и закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Открыв их снова, она уставилась на него немигающим взглядом.

— Мистер Блю, я хотела бы услышать ваше авторитетное мнение — если, конечно, вы будете так любезны.

Он вскинул голову.

— Значит, цвет моих трусов вас устраивает?

— Простите? — удивилась она.

— В океан меня не выбросите?

Симона скрипнула зубами. Помолчав с минуту, она произнесла:

— Видите ли, я уже успела навести о вас справки. Гарвардский университет с отличием — это уже кое о чем говорит. Две последние должности — президент «Аллмонд интернешнл» и главный консультант сети компаний, намеревающейся открыть дочерние предприятия в России, Польше и Украине. Впечатляет.

Он усмехнулся и стал демонстративно рассматривать собственные ногти.

Симона наклонила голову, в ее глазах читалось искреннее любопытство.

— Но это было лет пять назад. После этого вы вдруг словно в воду канули. Что случилось?

Симона, не отводя глаз, смотрела на Блю, ожидая ответа. Но тот молчал, вальяжно развалившись в кресле, почти касаясь ногами без носков ее итальянских туфель на высоких каблуках, как будто роскошный лимузин принадлежал ему. Чем-то самоуверенность этого нахала напоминала Симоне самоуверенность Джозефины, которая всегда учила ее: «Веди себя так, будто весь мир принадлежит тебе, и когда-нибудь он действительно будет твоим».

Для Джозефины так вести себя было естественно. Для Блюделла, по-видимому, тоже. Симоне же это давалось с большим трудом. Ни Джозефину, ни Блю, казалось, не мучил вопрос: «Ну хорошо, допустим, завтра действительно весь мир будет принадлежать тебе. И что потом?»

Блю лишь по-прежнему ухмылялся и рассматривал ее сквозь свои очки, словно у нее было три головы и ни одна из них ему не нравилась. Что ж, придется многое прощать человеку только потому, что он друг Нолана.

— Что же случилось? — повторила она. — Почему вы вдруг отошли от дел?

— А почему вы решили, что что-то произошло?

— У каждого следствия должна быть причина. С чего бы вдруг преуспевающий бизнесмен все бросил? Или просто работать надоело?

— Я решил осуществить одну давнюю мечту, пока я еще не слишком стар, чтобы отказаться от нее.

— Сколько вам лет?

— Тридцать восемь. А вам? — безапелляционно спросил он.

Она опешила. Обычно лишь она задавала подобные вопросы. Не то чтобы она желала скрыть свои годы, она еще, в конце концов, не в том возрасте…

— Откровенность за откровенность, — улыбнулся он.

— Это не одно и то же.

Он ждал.

— Тридцать два.

— Да? — с невинным, почти ангельским, видом улыбнулся он. — А вы неплохо сохранились! — Он отвернулся к окну. Машина шла мимо Букингемского дворца.

Симона готова была убить его и, должно быть, сделала бы это, если бы в этот момент из динамика не послышался голос Нэнса.

— Мы приехали, мисс Дукет, — объявил он, останавливая лимузин у особняка на Итон-сквер — в одном из самых престижных районов Лондона.

— Нэнс, — произнесла Симона, нажав на кнопку переговорника, — после того как мы устроимся, я и… — она сделала паузу, покосилась на своего спутника, — мистер Блюделл хотели бы пробежаться по магазинам.

— По магазинам? — Голос Блю звучал удивленно, но на лице не дрогнул ни один мускул.

— По магазинам, — повторила она. — Если только в вашем мешке не найдется вдруг подходящего костюма для званого вечера.

Блю неохотно помотал головой.

— Я так и думала. Вечером нам предстоит ужин, который дает Джозефина, и я хотела бы, — она бросила недвусмысленный взгляд на его видавшие виды сандалии, — чтобы вы хотя бы выглядели прилично. Для этого есть лишь один способ — купить вам что-нибудь. Вы не возражаете, если я сама подберу для вас одежду? — Голос ее был приторно-сладким, почти медовым, однако капельки яда настойчиво сочились сквозь каждое слово.

Из-за очков Блю она не могла видеть его реакцию. Заметила лишь, как он слегка потянул себя за серьгу.