Вопрос: Я когда-то читал вашу книгу и должен признаться: у меня возникло чувство, что все ваши доводы в конечном итоге не ведут к надежде, а сводятся к неизбежности страдания и отчаяния. Это правда?

У. Г.: В сущности, я не вижу никакого будущего для человечества. Не то чтобы я предрекаю катастрофу, я скорее имею в виду, что все, что рождается из разделения в человеке, в конечном итоге разрушит человека и весь его род. Так что я не предаюсь мечтам и не надеюсь на мир во всем мире.

В.: Потому что жестокость неизбежна ?

У. Г.: Потому что война внутри вас неизбежна. Внешние войны являются продолжением того, что постоянно происходит у вас внутри. Почему у вас внутри идет война? Потому что вы ищете мира. Инструмент, который вы используете в ваших попытках жить в мире с собой, — война.

В человеке изначально заложен мир. Вам не нужно искать. Живой организм функционирует необыкновенно мирным образом. Человеческий поиск истины рождается из этого поиска мира и заканчивается тем, что нарушается и разрушается мир, который уже заложен в организме. И что нам остается? Война, как внутри человека, гак и снаружи. Это продолжение той же войны.

Наши поиски мира в этом мире, основанные на войне, приведут только к войне, к проклятию человека.

В.: Многие философии, включая марксизм, говорят, что борьба и войны неизбежны.

У. Г.: Неизбежны, это правда. Марксисты и прочие постулируют тезис, который посредством борьбы становится антитезисом, пока в конечном итоге не будет достигнут синтез. Но то, что для одного человека синтез, для другого — тезис, так появляется вновь сформулированный антитезис и так далее. Это изобретения философии, созданные для того, чтобы придать жизни некую связность и направление. С одной стороны, я утверждаю, что жизнь могла возникнуть самопроизвольно; она могла образоваться случайно. Человеческое стремление придать жизни направление может вылиться только в разочарование, потому что у жизни нет никакого направления.

Но это не означает, что реактивные снаряды уже летят и конец света вот-вот наступит. Человеческий инстинкт выживания очень глубоко укоренен. Я имею в виду, что все эти слащавые разговоры о мире, сострадании и любви никак не затронули человека. Все это вздор. Людей держит вместе только страх. Страх взаимного уничтожения с незапамятных времен имел большое влияние на человека. Но здесь, конечно, нет никакой гарантии. Я не знаю.

В.: Сейчас проблема сильно усугубилась тем, что наши технологии гарантированно уничтожат все формы жизни, если начнется война на более высоких уровнях.

У. Г.: В тот самый день, когда человек ощутил в себе «я» — сознание, из-за которого он ощущает свое превосходство над всеми другими видами животных на нашей планете, — в тот же самый день он встал на путь тотального самоуничтожения.

Если человечество исчезнет, возможно, мир ничего и не потеряет. К сожалению, инструменты разрушения, которые оно сумело накопить за многие века, становятся все страшнее и страшнее, все более и более опасными. Когда оно исчезнет, оно заодно уничтожит и все остальное.

В.: Откуда берется это фундаментальное стремление освоить искусство владения собой и миром?

У. Г.: Оно берется из религиозного представления о том, что человек находится в центре Вселенной и все создано для блага человека. Поэтому человек больше не является частью природы. Но он загадил, разрушил и уничтожил все, и все это было сделано из-за его желания быть центром Вселенной, всего творения.

В.: Ну хорошо, восточные философии говорят о «недвижимом центре», который можно найти путем медитации…

У. Г.: Я ставлю под сомнение само существование, саму идею «я», ума, души. Если вы принимаете понятие о «я» (а «я» — это понятие), вы свободно можете искать и обрести «я»-знание. Но мы никогда не ставили под сомнение идею «я», правда?

В.: Что такое это «я», о котором вы говорите?

У. Г.: Это же вы интересуетесь «я», а не я. Что бы это ни было, это самая важная вещь для человека, пока он жив.

В.: Я существую, следовательно, я есть. Это оно?

У. Г.: Вы никогда не ставили под сомнение фундаментальную вещь, которая подразумевается здесь: Я думаю, следовательно, я есть. Если вы не думаете, то вам никогда не приходит на ум, живы вы или мертвы. Поскольку мы думаем все время, само по себе рождение мысли создает страх, а из страха рождается весь опыт. И «внутренний», и «внешний» мир идут из мысли. Все, что вы переживаете, рождается из мысли, следовательно, все, что вы переживаете или можете пережить, — иллюзия.