Мысль создала все эти разделения, тем самым сделав возможным то, что вы называете опытом, переживанием. Человек, который освободился от всех разделений в своем сознании, не имеет никаких переживаний, у него нет «любящих» отношений, он ни в чем не сомневается, у него нет никаких представлений о том, что он является реализованным человеком, и его не клинит на желании кому-то помогать.

Вот что я утверждаю: вся эта проблема создана культурой. Именно она создала это невротическое разделение в человеке. В какой-то момент человек отделил себя от всего остального и впервые испытал, что такое «я»-сознание — то, чего нет у других животных. Это стало несчастьем человечества. И это начало конца человечества.

Человек, который каким-то чудом может освободиться от этого «я»-сознания, больше не ощущает себя отдельно существующим. Он, даже для самого себя, то же, что и любая другая вещь «извне». Все, что происходит в окружающем мире, повторяется в таком индивиде, без всякого знания. Как только мысль перегорела, не может остаться ничего, что создавало бы разделение.

Пока мысль рождается, имеет место также распад или смерть мысли. Поэтому для мысли так естественно пускать корни. Только поддерживая разделяющее сознание в человеке, мысль может отрицать гармоничное функционирование тела. Подводить под человека религиозную или психологическую базу означает отрицать поразительную разумность этого удивительного тела. Именно движение мысли постоянно уносит вас от вашего естественного состояния и создает это разделение.

Есть ли доступный нам способ испытать реальность, а тем более — разделить с кем-либо это переживание? Забудьте об «окончательной реальности», у вас нет способа испытать реальность чего бы то ни было. Переживание реальности «от одного мгновения к другому» — это тоже состояние ума, вызванное мыслью.

В.: Нам сложно вас слушать, потому что то, что вы говорите, подрывает саму основу общения…

У. Г.: Вы не можете слушать без интерпретаций. Нет «чистого искусства слушания» как такового. Вы можете сидеть здесь и разговаривать всю оставшуюся жизнь, и это вас никуда не приведет. Без общей точки отсчета (которая является еще одним изобретением мысли) как вы можете общаться и передавать свой опыт? Это невозможно. В любом случае передавать нечего.

Вы хотите использовать общение для того, чтобы выпутаться из неразберихи, в которую попались, и это ваш единственный интерес. Ваша единственная цель — выбраться из своего положения. Почему? Почему вы хотите выбраться из своей ситуации?

Желание выбраться из своей ситуации — вот что в первую очередь создало проблему. Желание освободиться от бремени — вот настоящая проблема. Я ничего не рекомендую; делание чего-то или неделание ничего ведет к одному и тому же результату: страданию. Так что ничегонеделание ничем не отличается от делания чего-то. Пока у вас есть знание об этом бремени (которое, как я считаю, не существует), вы должны будете бороться ради того, чтобы освободиться от него. Иначе и быть не может. Все, что вы делаете, — это часть мыслительного механизма. Ваш поиск счастья только продлевает ваше несчастье.

В.: Вы говорите очень уверенно и авторитетно. Мы хотели бы знать…

У. Г.: От кого вы хотите узнать? Не от меня. Я не знаю. Если вы предполагаете, что я знаю, вы жестоко ошибаетесь. Я никак не могу знать. Внутри вас есть только движение знания, которое хочет знать все больше и больше. «Вы», разделяющая структура, может продолжать существовать только до тех пор, пока есть потребность в знании. Потому-то вы и задаете эти вопросы, а вовсе не для того, чтобы узнать что-то для себя. Ничто из того, что вы могли бы сказать себе, не может изменить вашу несчастливую ситуацию. Почему что-то или ничто должно произойти?

В.: Потребность в свободе, внешней или внутренней, живет в нас уже давно. Нам говорили, что эта потребность священна, благородна. Нас что, опять ввели в заблуждение?

У. Г.: Потребность в свободе — это причина ваших проблем. Вы хотите видеть себя свободными. Тот, кто говорит: «вы несвободны» — это тот же, кто говорит вам, что есть состояние «свободы», к которому вы должны стремиться. Но стремление к чему-то — это рабство, это само по себе отрицание свободы. Я ничего не знаю о свободе, потому что я ничего не знаю о себе, свободном, или зависимом, или еще каком-то. Свобода и знание себя связаны между собой. Поскольку я не знаю себя и не имею возможности увидеть себя иначе, чем через призму знания, данного мне моей культурой, вопрос о желании быть свободным даже не возникает. Знание о свободе, которое у вас есть, отрицает саму возможность свободы. Когда вы перестаете смотреть на себя через призму знания, которым вы располагаете, потребность в свободе от этого «я» отпадает.

В.: Наш обычный ум слишком загроможден, чтобы оценить то, что вы говорите. Только глубоко безмолвный ум может начать понимать вас. Разве не так?

У. Г.: Безмолвие ума — это смешно. Нет никакого безмолвия ума. Это очередной фокус, созданный потребностью в свободе. Есть только постоянная потребность в свободе и больше ничего. Как вы можете быть свободными от памяти, И" зачем это вам? Память абсолютно необходима. Проблема не в том, что у вас есть память, а в вашей склонности использовать память для того, чтобы помогать осуществлению ваших «духовных» целей или для того, чтобы обрести счастье. Попытки освободиться от памяти — это уход, а уход — это смерть.

Знать нечего. Утверждение, что знать нечего, для вас — абстракция, потому что вы знаете. Для вас незнание — это миф. То, что у вас есть, — это не незнание, но знание, планирующее освобождение себя от известного. Ваша потребность быть свободными от известного — это и есть фактор, создающий проблему. Пока есть представление «я должен быть тем-то», будет и «то, какой я есть на самом деле».

В.: Значит, это все фантазии о несуществующем идеальном человеке, обществе или состоянии, которые предопределяют мое состояние и фиксируют меня там, где я есть. Моя вера в то, чем я являюсь, не определяет, что я есть на самом деле. Это так?