Юхура и он вышли вместе.

Саавик сидела одна посреди разрушенной капитанской рубки ее первого корабля. Она знала, что следует немедленно явиться на разбор полета… но ей надо еще многое обдумать.

Джим Кирк медленно шел по коридору в класс для инструктажа. Он чувствовал себя усталым и подавленным, его угнетала блестящая самоуверенность этих молодых ребят. Или так уж суждено, что именно он должен лишить их этой самоуверенности. Но Маккой прав: он был слишком суров к лейтенанту Саавик.

Повернув за угол, он столкнулся со Споком, который стоял, скрестив руки и прислонившись к стене.

– Как, разве вас не убили? – спросил Кирк.

Ему показалось, что Спок сейчас улыбнется, но тот почему-то сдержался.

– Вы хотите узнать мое мнение об уровне профессиональной подготовки ваших курсантов или просто прогуливаетесь здесь?

– Вулканийцы не слывут бездельниками, – ответил Спок.

– А также признающими с легкостью недостатки своего характера, например любопытство.

– В самом деле, адмирал? Если это возвысит мена в ваших глазах, я думаю, мне придется признать за собой некоторую долю любопытства.

– Я еще не дошел до класса, а вы уже хотите знать мое мнение. – Он направился вперед по коридору, и Спок пошел рядом с ним.

– Я хорошо помню одного адмирала Звездного Флота, который считал, что эти разборы полетов – «идиотская Трата времени», – сказал Спок. – Он был твердо убежден, что действия гораздо важнее разговоров.

– В самом деле? – отозвался Кирк. – Не думаю, чтобы я был с ним знаком. Горячая голова.

– Да, – медленно произнес Спок. – Иногда про него так и говорили «горячая голова».

Кирк слегка поморщился, услышав что Спок произнес это в прошедшем времени.

– Спок, эти твои стажеры разрушили весь тренажер, и ты, кстати, тоже пострадал.

– Полнейший хаос – обычное дело, когда на сцену выходит «Кобаяши Мару». – Он помолчал, взглянул на Кирка и закончил:

– Ты сам проходил этот тест три раза.

– Неужели? – с непрошеным ужасом воскликнул Кирк. – Да-да. И сделал это, мягко говоря, уникальным способом.

– Да, тогда то, что ты сделал, было необычным, но с тех пор уже многие пытались сделать то же.

– И безуспешно, следовало бы добавить. Это было решение, которое вряд ли бы пришло в голову вулканийцу.

Джим Кирк вдруг почувствовал, что устал от воспоминаний, и резко переменил тему.

– Да, кстати, о вулканийцах, ваша протеже – просто первоклассный курсант, может быть, слегка эмоциональна.

– Ты не должен забывать, Джим, о том, что досталось ей в наследство и, что более важно, о ее прошлом. Вовсе не удивительно, что она более неуравновешенна, чем я, например.

Кирк не мог удержаться от смеха.

– Извини, Спок. Лейтенант удивительно сдержанна для своего возраста и опыта. Я хотел лишь пошутить. Надо сказать, шутка вышла довольно плоская, но это все, на что я способен. – Он вздохнул.

Один, согласно инструкции, остался бы за пределами Нейтральной Зоны.

Другой отправил бы разведывательную группу.

Кирк сдержал зевок.

– Лейтенант Саавик, – спросил он наконец. – Вы хотите что-нибудь добавить к сказанному? Какие-нибудь новые мысли?

– Нет, сэр.

– Совсем ничего?

– Если бы я оказалась снова в этой ситуации, я поступила бы так же.

Детали не важны. Я не хочу нагонять на вас скуку банальными высказываниями.

Кирк смутился от того, как она ясно подчеркнула его равнодушие. И он довольно резко отреагировал на слова Саавик:

– Вы сделали бы то же самое, зная наверняка, что это означает гибель корабля и экипажа?

– Я буду знать, что это может означать гибель корабля и команды, адмирал. Если я не могу быть уверена в том, что «Кобаяши Мару» – вымысел, я отвечу на сигнал бедствия.

– Лейтенант, вы слышали о Риковерианском парадоксе?

– Нет, сэр, не слышала.

– Позвольте предложить вам такую ситуацию. Вы находитесь на корабле обычном океанском судне. Он тонет. Вы оказываетесь в спасательной лодке еще с одним человеком. Спасательная лодка повреждена. Она может выдержать лишь одного, не двух. Как вы убедите вашего напарника оставить вам лодку?

– Я не буду пытаться делать это, – сказала она.

– Как не будете? Почему?

– По одной простой причине, сэр, я превосходно плаваю.