– Нескучная у тебя жизнь, мужик, – я в первый раз участвую в погоне!

– Я тоже, – отвечает Штарк кисло. – Мне нравится меньше, чем тебе, я смотрю.

В ухо ему орет Молинари:

– Куда вы едете?

– Обратно в сторону музея, как мы сегодня шли, – отвечает Иван.

– Хочешь, скажу тебе кое-что, чтобы ты не дулся на меня? – голос Молинари становится менее напряженным. – С ней какой-то мужик.

Иван медленно опускает руку с телефоном. Том в трубке еще что-то говорит, но у Ивана темнеет в глазах. У этой гнилой истории не может быть счастливого конца, думает он.

Едут они не в музей, конечно. Иван добросовестно читает названия улиц и передает Молинари. Бойлстон-стрит. Потом указатель на развязке с большим шоссе: Бостон-центр. Сторроу-драйв. В Америке указатели – одно удовольствие для близорукого человека: в очках Иван отлично разбирает их даже в движении.

– Ха, вы едете на Бикон-хилл! – веселится Молинари. – Прямо к «пингвинам», там у них гнездо! – Иван вспоминает, что «пингвинами» Том при их первой встрече назвал бостонских аристократов. Что-то ему не верится, что картины прячут в аристократическом районе. И правда, они едут дальше. Вот и еще одно шоссе, проходящее по эстакаде… Принс-стрит… указатель на Маргарет-стрит…

– Норт-энд! – восклицает сыщик. – Это, Иван, мой родной район! Прямо под носом у моей мамы они их держали, надо же…

Фургон останавливается на узенькой улочке, на которой не разъехаться двум машинам. Таксист не сворачивает на нее, а тормозит, проехав поворот. Иван торопливо расплачивается, оставляет щедрые чаевые. Он успевает лишь мельком заметить мужчину, который помогает Софье заносить в дом нечто большое, прямоугольное, завернутое в ткань. Теперь что, ждать Молинари? Пойти за Софьей и ее спутником и прямо спросить их, что происходит? Ни тот, ни другой вариант Ивану не нравится. Он вообще ненавидит варианты: лучше загнать себя в безвыходное положение и делать, что должен, так никогда не ошибешься.

От ненужных альтернатив его избавляет звонок: Федяев.

– Как все прошло, Иван? Я волнуюсь.

– Чтобы это прошло, Валерий Константинович, нужна очень сильная таблетка.

– Вам нужна помощь?

– Только ее нам и не хватало.

– Хорошо. Жду звонка.

Федяев дает отбой, и телефон тут же звонит снова. Штарк думает, что услышит голос Молинари, но это Софья.

– Ваня, нам надо встретиться прямо сейчас. Без твоего друга. Можешь приехать туда, где мы сегодня были, в Бруклайн? Через полчаса?

Вот такие ситуации Ивану по вкусу: единственно правильное решение – соглашаться.

– Конечно. А зачем? Ты же вывезла оттуда картины?

– Ничего я не вывезла. Приезжай.

Поспешая в сторону от улочки, на которой остановился белый вэн, – сейчас Софья выйдет из дома и, не дай бог, заметит его, – Иван отключает телефон. Вот-вот позвонит Молинари, а разговаривать с ним Штарк не хочет: сыщик станет задавать ненужные вопросы и постарается увязаться за ним.

Отпустив такси за пару кварталов от Брук-стрит, Штарк направляется туда пешком, когда его окликает Софья: она приехала через минуту после него. Иван останавливается, чтобы Софья могла его догнать.

– Твой приятель Молинари вернулся к дому следить за мной, – говорит Софья, глядя под ноги. – А потом ехал за моей машиной в такси. Ты ведь не знал, что он будет следить?

– Ну, я же не сторож ему, Софья, – смущенно отвечает Штарк: слава богу, она не заметила, что в такси был вовсе не Молинари.

– Зря все-таки ты его впутал, – тихо говорит она, без упрека, скорее с сожалением. – Он чуть было все не испортил. Я даже думаю – может, этот парень, которого он сегодня вызвал, никакой не реставратор.

– Тут ты ошибаешься. Я его «прогуглил», все правильно – Винсент Ди Стефано, главный реставратор Музея Гарднер. И на фотографиях он.

– Тогда подвох в чем-то еще. Хотя… Теперь это не так уж важно.

Софья отпирает дверь дома на Брук-стрит и, не разуваясь, поднимается на второй этаж. Иван – за ней. Картины разложены на полу и накрыты простынями, как утром. Софья облегченно вздыхает. Штарку хватает нескольких секунд, чтобы понять, что произошло.

– Ты сказала, что вывезешь картины, чтобы сбить с толку Молинари?

– Ну да. Он так ясно дает понять, что он в этом деле сам по себе… Я совсем не доверяю ему. Теперь все придется делать очень быстро, чтобы он не успел помешать. Ты можешь позвонить Федяеву, чтобы он передал деньги? Я готова отдать картины прямо сегодня.

– Погоди, вы договорились, что деньги он наличными, что ли, выдаст?

– Ну да. Дедовским методом. – Софья смотрит на него без улыбки. Иван не знает, слышала ли она, что из Америки теперь не вывезешь больше десяти тысяч долларов наличными без декларации и без объяснений, откуда деньги; что даже в Мексике, стране наркобаронов, теперь нельзя ни за что платить больше восьми тысяч долларов «налом». Может, и слышала, но банкам доверяет еще меньше.