Намеченная для выполнения задачи ночь совершенно неожиданно оказалась недостаточно темной из-за появившегося северного сияния. Это обстоятельство могло помешать скрытному проникновению подводной лодки на рейд Скапа-Флоу. Однако Прин решил не откладывать дело. «В следующие ночи время прилива будет неподходящим,-размышлял он.-Да и кто может поручиться, что северное сияние не повторится?» Приходилось считаться и с тем, что за время выжидания благоприятных условий английские корабли могут покинуть базу, как это уже бывало раньше. Позднее выяснилось, что основные силы флота действительно вышли из Скапа-Флоу как раз накануне прорыва Прина, хотя до этого авиаразведка доносила, что флот все еще в Скапа-Флоу. «Если не решиться на прорыв сейчас, возможно, придется отложить атаку надолго и начинать все сначала,-продолжал соображать Прин.-Может получиться так, что при длительной отсрочке спадет боевой задор у команды, которой уже сообщили о предстоящей боевой задаче. Кто знает, а вдруг позднее обстоятельства заставят отказаться от задуманного?»

Итак, с началом прилива «U–47» приступила к выполнению задания и в надводном положении благополучно проникла на рейд. Правда, лодка слегка задела рулями одно из затопленных судов, но управление кораблем не было нарушено. Уже само проникновение в бухту являлось достижением.

Проникнув на рейд и пройдя в юго-западном направлении, Прин крайне удивился, не обнаружив ни одного корабля. Конечно, это было большим разочарованием не только для Прина, но и для немецкого военно-морского командования в целом.

Впоследствии стало известно, что как раз в тот день, когда «U–47» лежала на грунте перед входом в Пентленд-Фёрт и выжидала наступления ночи, английские корабли (случайно или в силу сложившейся обстановки) оставили базу и вышли из Скапа-Флоу. Заметив потом британский эсминец, дежуривший по другую сторону сетевых заграждений у пролива Холм, Прин повернул на север и обследовал рейд в этом направлении. Только тут он обнаружил по силуэтам два больших корабля, стоявших борт о борт у самой стенки.

В одном из них Прин опознал линейный корабль «Ройал Оук», а второй принял за линейный крейсер «Рипалс» (лишь после войны выяснилось, что это был старый авианосец «Пегасус»). Несмотря на то что ночь была предательски светлой и казалось, что поверхность воды, окруженная высокими темными горами, собирает весь свет, Прин приготовился к атаке и, в надводном положении сблизившись с кораблями, пустил торпеды. Насколько можно было судить по наблюдению с мостика, цели достигла лишь одна торпеда, попав в выступавшую из-за «Ройал Оука» носовую часть второго корабля, ошибочно принятого Прином за «Рипалс». Кстати сказать, Черчилль, выступая 2 ноября 1939 года с докладом в нижней палате английского парламента, говорил лишь об атаке «Ройал Оука», о другом же корабле англичане с тех пор никогда ничего не сообщали.

В первый момент после взрыва воцарилось спокойствие. Как это ни странно, но со стороны англичан ответных действий не последовало. Между тем Прин, выстрелив из кормового торпедного аппарата, которым пришлось воспользоваться на отходе, стал удаляться от берега. Он считал, что торпеды не могли пройти мимо такой крупной цели, однако ни на одном из кораблей не было заметно признаков тревоги. И вот тут начался второй акт ночных действий. Подводная лодка вовсе не спешила покидать рейд, хотя это было естественным и даже необходимым: ведь в любой момент англичане могли организовать поиск проникшего в расположение базы противника и оказать ему противодействие. Однако Прин, не считаясь с опасностью, продолжал оставаться на рейде, по-прежнему озаренном северным сиянием. Он приказал зарядить три освободившихся аппарата (четвертый оказался неисправным) заранее приготовленными торпедами. Перезарядку произвели в двадцать минут-рекордно короткое время, но для тех, кто оставался в логове врага, понимая, что после происшедшего взрыва противник будет охранять выходы из бухты с удвоенной бдительностью, оно тянулось бесконечно долго. Как только торпедные аппараты были заряжены, лодка снова сблизилась с кораблями. Теперь торпеды выпустили с одинаковыми установками, но с еще более короткой дистанции. Все они попали в «Ройал Оук». Линейный корабль затонул.

Только после этого оборона противника стала проявлять активность. Позднее удалось установить, что местное английское командование никак не могло допустить возможности прорыва немецкой подводной лодки на рейд. Поэтому первый взрыв сначала приняли за взрыв, происшедший внутри самого корабля, а затем за разрыв немецкой авиабомбы. По воздушной тревоге все вокруг всполошилось, а подводная лодка продолжала оставаться незамеченной, да ее, видно, и не искали. Ослепительно вспыхнули и начали шарить по всем направлениям лучи прожекторов, зенитные орудия открыли огонь, и трассирующие снаряды, оставляя светящиеся следы, исчертили небо. Начались поиски дерзкого противника. Между тем «U–47» после столь удачно проведенной атаки развернулась и стала уходить. У пролива Кёрк впереди неожиданно показались эсминцы; один из них шел почти прямо на подводную лодку. Расстояние между ними быстро сокращалось. Прин сомневался, успеет ли лодка незаметно подойти к проливу Кёрк. Лучи прожекторов продолжали шнырять, освещая район. Световыми сигналами переговаривались между собой тральщики. Прижавшись ближе к берегу, чтобы силуэт лодки не очень выделялся на фоне темных скал, Прин шел на юг. Топовый огонь эсминца приближался все ближе.

В это время по дороге вдоль берега промчалась автомашина. Внезапно она резко затормозила и стала разворачиваться. Свет фар ослепил подводников и скользнул по серому борту лодки и по боевой рубке. Развернувшись, автомобиль быстро понесся обратно.

«Заметил ли водитель лодку? Что он собирается предпринять?-думал стоявший на мостике Прин.-Только спокойно, командир!» Чертовски неприятное состояние, когда не знаешь, чем все кончится!

Шумит и пенится вода за бортом, но лодка идет слишком медленно. Лениво проплывают за кормой береговые ориентиры, хотя дизеля и дополнительно включенные электромоторы, борясь с сильным, уже прорывающимся через пролив течением, работают на предельной мощности.

В свете призрачного северного сияния все отчетливее вырисовывается силуэт приближающегося грозного эсминца. Вот и на его мостике включили сигнальный прожектор. Корабль сигналит. Может быть, он уже обнаружил подводную лодку? Она находится так близко от него! Не конец ли всему?

Напрягая всю мощь дизелей лодка борется с сильным течением. Оно кидает ее то в одну, то в другую сторону. Мысленно Прин снова спрашивает себя, не замечен ли он противником. Стоящие на мостике лодки люди ждут, что вот-вот луч большого прожектора с эсминца ослепит их. В любой момент на лодку могут обрушиться первые выстрелы орудий.