— Хорошее воспитание не в том, чтобы не опрокинуть соус на скатерть, а в том, чтобы это сделал кто —нибудь другой.

— Обаятельно! — рассмеялась мама Корзинкина. — Остроумно! Изящно! Это Чехов кому —то, кажется, сказал

— Нет, — уточнил Алешка, — это наш папа мне.

За обедом обаятельный, остроумный и изящный без особого труда и без мигрени уговорил маму Корзинкину отпустить их в поход.

— Шурику нужно больше двигаться, — обстоятельно объяснил Алешка. — Он тогда еще больше окрепнет.

Тетя Лилия, которая всегда считала своего Шарика слабеньким и беззащитным, вдруг взглянула на него Алешкиными глазами: крепыш, да и только! Особенно на фоне нашего изящного, который весь состоит из локтей, коленок и хохолка на макушке.

Единственное возражение она высказала в форме сомнения:

— Но ведь для похода вам нужна соответствующая амуниция и экипировка.

Алешка таких слов еще не знал, но ответил интуитивно:

— Папа все привезет. Он у нас мобильный и соответствующий.

— У нас — тоже, — сказал Шурик. — Папа сегодня обязательно что —нибудь привезет.

В тот же день, ближе к вечеру, Алешка позвонил мне и дал суровый наказ в виде приказа — Дим, когда папа опять поедет в Рождествено, пусть захватит мои резиновые сапоги. И маленькую палатку. И походный рюкзак с котелком и чайником.

Через пять минут он позвонил снова:

— И походные миски, Дим. И две штуки люменевых кружек для чая (алюминиевых, как вы поняли). А то мы, Дим, собрались в поход за золотыми самородками, а здесь ничего походного нет — одни фарфоры кругом с хрусталями. Привет всей нашей семье!

Еще через полчаса:

— Дим, и надувной матрас. Кумекаешь Тогда — пока!

Еще раз он позвонил уже ночью, когда я спал:

— И нашу байдарку, Дим!

Я подумал сквозь сон, что папе придется брать у кого —то прицеп, чтобы доставить Алешке все это имущество. И еще я подумал: как бы что —нибудь не перепутать. И постарался запомнить: люменевую палатку, фарфоровые сапоги, хрустальный матрас и надувные кружки…

…Граф Корзинкин приехал поздним вечером. Государственные дела и светские обязанности оставляли ему мало времени на личную жизнь и на общение с семьей.

Солнце уже скрылось где —то за рекой, луна еще не поднялась, но ветерок стих, и сухие листья на деревьях уже не шуршали и не сыпались.

Под горкой, где шла подъездная дорога, ярко засверкали фары, свет их заиграл в кронах берез, озолотил и окрасил не опавшую еще листву.

— Папка едет! — завопил Шурик и помчался навстречу машине.

Князек дунул за ним, заливаясь звонким лаем и болтая на бегу длинными ушами. Так и казалось, что он ненароком наступит на них передним лапами и полетит кувырком. С таким же звонким и веселым лаем.

Граф Корзинкин вышел из машины. Это был солидный мужчина, дородный и с пышными черными усами. Его только немного портил писклявый голос, как у маленькой вредной девчонки. Кто —то как —то сказал, что таким голосом можно добиться чего угодно, лишь бы его обладатель замолчал и поскорее отвалил.

Граф шел навстречу графине Лилии, которая спускалась ему навстречу по ступеням террасы. А за графом шел водитель и в обеих руках тащил сумки и коробки. Алешка мне потом рассказывал:

— Дим, мне даже показалось, что одну сумку он нес в зубах. А еще по сумке у него на ушах висело.

Граф церемонно поцеловал графине ручку и потрепал Шурика по голове:

— Соскучился, пострел

— Ага! А что ты привез

— Не скажу. — Граф повернулся к Алешке и протянул ему пухлую руку: — Рад тебе, отрок. Наслышан. Постановщик клизмы! — И он засмеялся визгливым голосом.

В гостиной зажгли весь свет: и трехэтажную хрустальную люстру, и множество бра, и два торшера на деревянных ногах. Мама Корзинкина принялась распаковывать и оценивать продукты, попутно раздавая приказы Матреше и Марише, а Шурик вцепился в большую коробку, на которой был на всех ее сторонах нарисован красивый вертолет. В разных ракурсах.

Шурик нетерпеливо разодрал коробку и ахнул.

— Радиоуправляемый. — Граф самодовольно пригладил свои черные усы. Будто он не купил эту прекрасную модель, а сам ее сделал. Работал над ней ночами, чтобы доставить радость любимому сыну. — Взлетает на сто метров и выполняет сто команд! Он даже ракеты выстреливает!

— Безумно дорогой! — радостно прижала пальчики к вискам графиня.

Шурик, не теряя времени, вложил в пульт батарейки. Не глянув в инструкцию, нажал кнопку. Вертолет завертел лопастями, приподнялся над столом и завис над ним, как летучий вентилятор. Он тихо и терпеливо жужжал, как большая муха.