Наконец после бурных объятий Рэчел отправилась в путь.

Внизу, в поселке, жители все еще танцевали и пели вокруг костра, сооруженного из плавней. Самые отважные моряки в море, они, точно дети, боялись темноты и «призраков», которые появляются с наступлением темноты. Обычно с приходом ночи островитяне прятались в своих хижинах. Но прибытие «Дельфина» было особым событием, требующим соответствующего праздника и исполнения любимых ритуальных песен.

Поспешно спускаясь по тропе к лагуне, Рэчел слышала их монотонное пение — оригинальное исполнение последней композиции — описание недавнего урагана.

Девушка была босая, беглянка не надела ничего, кроме легкой блузки и удобных хлопчатобумажных брюк. Ночь оказалась теплой, но Рэчел пробирала дрожь от того, что она очень нервничала.

Достигнув края воды и будучи уже невидимой из деревни, она всмотрелась при лунном свете в стоящую на причале шхуну. Ялик отсутствовал: значит, капитан Хэррис и его помощник все еще находились на берегу. Если повезет, пройдет около получаса, прежде чем они вернутся на борт шхуны и приготовятся к выходу в море.

Закрепив узелок с вещами на голове и надеясь, что Октавия сделала его достаточно водонепроницаемым, Рэчел вошла в воду. Бесшумными гребками девушка поплыла к шхуне. Через десять минут она уже вскарабкалась на палубу и огляделась.

В последний раз, когда «Дельфин» посещал Ангуну, они с отцом были приглашены на борт. Насколько Рэчел помнила, единственным местом, где можно спрятаться, был ящик, расположенный за рубкой. В нем имелись отверстия, но, возможно, он заперт. Хотя ящик наверняка набит фруктовыми пауками и провести с ними ночь мало радости. Рэчел скинула с себя мокрую одежду и насухо вытерлась. Если бы капитан Хэррис вернулся на борт, он моментально обнаружил бы ее по лужам, которые образовались на палубе. К сожалению, Октавия не положила запасную рубашку, поэтому Рэчел придется оставаться в мокрой. Хорошо еще, что были сухие шорты.

Близилась полночь, когда она услышала звук приближающейся шлюпки. Рэчел могла определить время по светящемуся циферблату отцовских часов, которые мерцали на ее руке. Казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как она заползла под груду старых парусов.

Вскоре после того, как двое мужчин поднялись на борт, она еще полчаса дрожала в темноте от страха, прислушиваясь к звуку шагов и сожалея, что ничего не взяла с собой из еды. Она была так расстроена за ужином, что не притронулась к гамбо, приготовленному Октавией, и сейчас испытывала жуткий голод. Вздрогнув от внезапного грохота и скрежета прямо над головой, она поняла, что мужчины вытаскивают якорную цепь.

Но до того момента, пока шхуна, скользя, не миновала проход между кораллами и не вошла в пролив Ангуны — широкий и глубокий канал между рифом и предательским пространством мелководья, Рэчел еще не осознала, как рискованно она поступила. Но по мере того как усиливался скрип парусов и «Серебряный дельфин» начал тяжело раскачиваться, ее сомнения возрастали.

Вскоре восхитительный аромат шоколада распространился в воздухе. Голод и положение, в котором она находилась, пересилили страх. Рэчел выползла из своего укрытия, нащупала незакрытую дверь и толчком приоткрыла ее.

В салоне было еще темно, но в освещенной кухне помощник помешивал в кастрюльке горячий шоколад. Пока девушка наблюдала за ним, он разлил густую, сладкую жидкость в две оловянные кружки. Затем, выйдя из кухни, поставил лампу и одну из кружек на стол в салоне и исчез на палубе с другой кружкой. Несколькими минутами позже появился капитан Хэррис. Рэчел выждала, пока он сел за стол, закурил сигарету и отпил шоколад. Тогда она выбралась из своего укрытия и нерешительно направилась к нему.

Из всех реакций, какие она себе представляла: удивление, гнев, возможно даже ругань, — менее всего она ожидала, что он так спокойно примет ее появление и не промолвит ни слова.

Взглянув на Рэчел без всякого удивления, он прошествовал на кухню за третьей кружкой. Отлив большую часть шоколада из своей кружки, он подтолкнул ее к ней.

— Хотите поесть что-нибудь?

Рэчел сначала отрицательно покачала головой, затем кивнула. Руки предательски дрогнули, когда она взяла кружку, и шоколад немного разлился по столу.

— Простите, — пробормотала она, все еще не поднимая глаз.

Глаза капитана сузились, когда он увидел, как она взволнована. Подойдя к стенному шкафу, он что-то плеснул из металлической фляжки.

— Коньяк, — кратко пояснил Хэррис. — Возможно, он вам не понравится, но поможет прийти в себя.

Коньяк согрел и успокоил ее. Пока капитан намазывал на сухие бисквиты консервированное американское масло и накладывал кусочки салями, она нашла силы поблагодарить его спокойным голосом.

Тем не менее девушка не находила себе места, когда он с непроницаемым лицом наблюдал, как она ест.

— Вы… вы не очень сердитесь? — наконец произнесла Рэчел.

— Почему вы так решили?