— Теперь ты меня не знаешь, Тони. — Рена гордо вскинула голову. — И если ты хочешь попросить прощения за Дэвида, чтобы облегчить свою совесть, зря теряешь время.

Глаза Тони сузились, лицо стало холодным.

— Моя совесть чиста, Рена. Но я действительно хочу поговорить о твоем муже.

Рена опять посмотрела на часы. Опаздывать на встречу в банке нехорошо. С другой стороны, ей стало любопытно.

— Что ты хочешь сказать мне о Дэвиде?

— Поужинай со мной.

У нее совсем не оставалось времени, и она сдалась:

— Хорошо.

— Я заеду за тобой в восемь.

— Отлично. А теперь я могу показаться грубой, но мне действительно надо бежать.

Тони коротко кивнул в знак согласия и ушел. Рена испустила вздох облегчения. Ей очень не хотелось видеть его вечером и тем более сидеть за одним столом. Но его лицо выражало твердую решимость, и она поняла, что он не примет отказа. Да и времени на споры не было. Она обязательно должна попасть в банк.

— Не больше одного дела одновременно, — повторила она любимое изречение Дэвида, чтобы найти в себе силы сделать то, что ей предстояло.

У нее есть и другие причины для волнения, помимо ужина с Тони Карлино.

Тони выехал из Пурпурных Полей и направился к имению Карлино. Виноградники по обе стороны дороги укутывали землю зеленым покрывалом.

Он находился дома всего три месяца и еще не сориентировался, не успел понять, каково его место в Напе. Он вернулся, потому что его отец заболел. А теперь он, как старший сын, должен был взять на себя ответственность за бизнес, работать вместе с братьями. Отец ждал от него этого.

Тони вернулся в подходящий момент. Он чувствовал себя счастливым, прокладывая дорогу в спорте, пока авария и тяжелые травмы не вынудили его покинуть трассу. Возможно, так и должно было случиться, хотя Тони до самой смерти отца не представлял себе, что должен расстаться с гоночным автомобилем навсегда.

Впрочем, не совсем так.

Он заключил договора с несколькими компаниями, что было выгодно для их семейной фирмы. Имя Карлино стало синонимом победы, а люди любят приобщаться к победе. С тех пор жизнь Тони резко изменилась. А теперь ему предстояло взять на себя заботы о вдове и ребенке.

Готов ли он к этому?

Он хотел подумать и разобраться в ситуации. Он ни на минуту не забывал данное Дэвиду обещание, но вынужден был признать, хотя бы самому себе, что в одном Рена оказалась права: если бы Тони не приехал и не возобновил дружбу с Дэвидом, тот был бы сегодня жив.

У подъезда дома Карлино Тони встретил Джо. Вечный оптимист в очках в роговой оправе, он весело хлопнул брата по спине:

— У тебя такой вид, будто ты встретил привидение.

В каком-то смысле дело обстояло именно так. Воспоминание о трагической гибели Дэвида преследовало его всю дорогу от Пурпурных Полей.

Был чудный солнечный летний день. В такие моменты радуешься, что живешь на свете. Тони вспомнил, что именно эта мысль мелькнула у него в голове за миг до того, как он увидел, как разбился автомобиль Дэвида.

И он, не успев толком понять, что произошло, уже сидел рядом с Дэвидом в машине скорой помощи.

— Мне кажется, она беременна, — с трудом прошептал Дэвид.

— Молчи, пожалуйста. Береги силы.

Но Дэвид не внял мольбе друга. Он продолжал говорить так тихо, что Тони с трудом слышал его:

— Она не пьет вина…

Тони понял, что это значит: виноделы пьют вино как воду. То, что Дэвид мог связно мыслить, зажгло в душе Тони лучик надежды. Но физически Дэвид был так слаб, так беспомощен.

— Тони, — прошептал он.

— Я здесь.

Он понимал, что Дэвид хочет попросить его о чем-то важном.

— Не оставляй ее. Она заслуживает безбедной жизни. Обещай, что позаботишься о ней. И о нашем ребенке.

— Обещаю, Дэвид. Я позабочусь о Рене, — произнес в ответ Тони, глядя в угасающие глаза друга.

— Женись на ней. — Дэвид тронул руку Тони. — Обещай мне и это.

Тони не колебался. Он сжал руку Дэвида и сказал:

— Я женюсь на ней.

Дэвид едва заметно кивнул и закрыл глаза:

— Скажи ей, что я люблю ее.

— Держись, друг. Она сейчас приедет. Ты сможешь сказать ей это сам.

Как только Рена добралась до больницы, она тут же бросилась к мужу. Им хватило времени произнести слова прощания. В это время Тони стоял в стороне, чтобы не мешать им.

Потом Рена долго и горько плакала. Ее отчаянные рыдания проникали в самую глубину души Тони. Он никогда раньше не видел, чтобы женщина так отдавалась горю.