Боб постоял несколько минут, все еще вглядываясь в густую темноту и пытаясь разобрать смешки, шепот или что-нибудь подобное, а затем отступил на шаг и крикнул в черные пасти коридоров:

–  Эй, где вы?

–  Вывывывывывывы…,- подхватило эхо.

Ответа не последовало. «Ну и Бог с вами»,- подумал Боб, собираясь уже идти назад, как вдруг новая мысль появилась в его мозгу.

«Постой… Этот звук… Вроде, как вода капает? Но откуда ей здесь взяться? Наверху нет никакой жидкости,- он знал это точно,- С улицы? Там сейчас минус тридцать пять, а то и больше… Откуда здесь вода? А если это не вода, то что?»

Снова всколыхнулась серая муть тревоги, успевшая уже осесть на дне живота. Она была похожа на мерзкую грязную накипь в кипящей кастрюле. Поднимаясь и заливая тело до краев, а иногда и расплескиваясь через рот хриплым судорожным дыханием:

–  ЧТО ЭТО?
–

Он осторожно присел на корточки и, вытянув факел перед собой, осветил небольшую лужицу. ЭТО не было водой. Падающие капли даже не поднимали брызг. Они словно растворялись в странной беловатой лужице, сливаясь с нею. Ни кругов, ни всплесков, ничего. Только мерное глухое постукивание. Боб услышал свое сердце. Теперь оно билось в пять раз быстрее, чем падала жидкость.

Боб поднял голову и увидел ЭТО, сидящее прямо на стене, под потолком, на манер паука. А еще он успел прошептать: «Господи! Помоги мне!», прежде, чем тварь бросилась на него. Длинные передние лапы существа обхватили его, сжали поперек груди и потащили куда-то вверх. И тогда Боб заорал. Этот безумный, наполненный ужасом и осознанием смерти вопль достиг Рейна и Голика в тот момент, когда они выскочили из-за поворота. Заключенные застыли а месте, глядя на ужасное зрелище.

Что-то, отдаленно напоминающее огромную серебристую муху, тащило бьющееся тело Боба к потолку. Факел валялся на полу, отбрасывая по сторонам блики света, но тварь почти вся находилась в темноте, и они не смогли как следует разглядеть ее.

Раздалось странное шипение, затем какой-то отвратительный хруст, и Боб обмяк. Предсмертная судорога пробежала по телу последний раз, а потом существо отпустило его. Труп упал на стальной пол с трехметровой высоты, словно мешок, набитый опилками, глухо стукнувшись об пол. Голова повернулась к заключенным…

Голик застыл, глядя на то, что осталось от лица Боба. Кровавое черное месиво. Тварь раздробила все кости, и теперь мерзко пищала где-то в темноте, наслаждаясь добычей. Заключенный вздрогнул.

–  Точно так же скрипели крысята, которых они с Морсом поймали и выбросили на мороз лет пять назад!
–

Ужас пришпилил его к полу, пронзив от затылка до пяток острой ледяной иглой.

–  Бежим!- заорал за спиной негр, хватая Голика за рукав и увлекая за собой.

И они побежали. Повороты, тоннели, коридоры, все смешалось в один прыгающий круг света, отбрасываемого факелом.

Люди неслись, не разбирая дороги, осознавая лишь одно: им нужно подальше убраться от страшного места, найти Диллана и рассказать ему обо всем.

… ЭТО преследовало их, бесшумно скользя по погруженным в кромешную темноту колодцам воздухоотводных каналов. ЕМУ не нужно было видеть людей для того, чтобы знать: они рядом.

Во-первых, жертвы оказались неповоротливыми, производящими много шума, а во-вторых, ОН получал

четкий стабильный сигнал, указывающий их местонахождение. ЭТО определяло, где находятся люди с точностью до полуметра.

Голик и Рейн вылетели на перекресток, в котором сходились де боковые и основная вентиляционные шахты.

–  Сюда, брат, быстро!- палец негра ткнул в правый тоннель.

Он уже понимал, где они находятся, и знал, в какой стороне спасение.

–  Бежим! Быстрее!! Быстрее!!!

Подошвы бутсов загрохотали по стальным перекрытиям, отбивая глухую паническую дробь. Поворот, еще один.

И люди вылетели к небольшому закутку, в стене которого наполовину прикрытая плитой-дверью темнела щель.

Оба остановились, тяжело дыша. Только сейчас Рейну пришла в голову мысль, что, производя столько шума, они могли привести монстра за собой. Найдя выход, чудовище легко пробралось бы в главные залы и уничтожило бы всех, кто оказался у него на пути.

Негр задержал дыхание, напряженно прислушиваясь к звукам, доносящимся из темноты. Тихая песня ветра, шорох мусора, который сквозняк гнал по коридорам, и… еще какой-то посторонний звук. Поскребывание чем-то твердым по металлу. Только этот звук шел не из тоннеля, а откуда-то сверху, из потолка, из темного прямоугольного отверстия воздухозаборника.

Рейн уже понял, ЧТО ИМЕННО двигается там, и все же, повинуясь странному, пришедшему извне, импульсу, шагнул ближе и, подняв факел, уставился в черный провал.