"Если там, наверху, наконец решили дать мне поблажку, грех ею не воспользоваться, - самоуверенно решила я.
– Я прекрасного принца не звала, но раз его с таким редким нахальством сунули мне в руки, никуда он от меня не денется. Жаль, конечно, что это не любовь, а всего лишь болезненная зависимость, вызванная мощнейшим гипнотическим вмешательством, но беднякам выбирать не приходится. И так сойдёт".

Пальцы некроманта на моих плечах вдруг конвульсивно сжались, и Санти встряхнул меня с такой силой, что голова мотнулась на шее, зубы клацнули, и я едва не прикусила язык.

– Что?
– тихо переспросил он.
– Что ты сказала?

Привычно вывернувшись из его рук, я отскочила на три шага назад и натянуто улыбнулась. Крысёнок вцепился в воротник плаща всеми лапками, и бабочка, сидящая на ухе, недовольно махнула крылышками. Их кончики почернели.

Санти повторил свой вопрос, подкрепив его нехорошим блеском в глазах, от которого по краю моего плаща побежали синеватые язычки пламени. Мгновение спустя они потухли, но я на всякий случай отскочила ещё на три шага назад.

"Теперь ты понимаешь, как опасно дразнить некроманта, девочка?
– укоризненно заметила та часть моего сознания, которая всякий раз при виде Санти начинала мурлыкать, точно объевшаяся сливок кошка.
– Поводок накинуть можно и на танк накинуть, но поди, поводи его за собой!"

– Маргарита…

– Ничего! Ни слова! Ни словечка!

Предательские мысли кружились, как стайка всполошенных воробьёв.

"…совсем не… и никогда не… а всё из-за треклятой стрелы! Не думай об этом, не думай, думай о птичках, о цветах, о погоде… когда весенний первый гром… Эх, что за жизнь! Мне даже везёт не по-людски!… Как громыхнёт из-за сарая, что фиг опомнишься потом… Не должен он мне говорить такое. И смотреть так на меня тоже не должен. А должен… Я подумаю об этом завтра. Или на следующей неделе. В этом месяце, в общем. Не позже следующего квартала. А всё равно, он не должен!…"

Ветер взвыл, как раненый зверь, небо потемнело, облака налились предгрозовой чернотой и стали быстро увеличиваться в размерах. Где-то вдали громыхнул гром.

– Помолчи, дева, а?
– мягким голосом, от которого у меня поджались пальцы на ногах, попросил Санти. На макушку упала крупная капля дождя.
– Тебе мало было просверлить в моём черепе десяток лишних дыр - ты напустила на мой дом Краш-Корога, извела все сады, устроила пожар в библиотеке и лишила меня пусть не лучшего, но друга. Тебе не хватило терпения подождать, пока завершится объединение круга, и я смогу за одно касание обратить братьев в пыль - не-ет, ты натравила на меня демона, а тот своей… стрелой, - слово прозвучало, как неприличное ругательство, - едва не вскипятил мне мозг. Этого было недостаточно? Теперь ты берёшься объяснять мне, что я должен делать, о чем думать и как поступать? Где, в каком кодексе, сказано, что мне позволено, а что запрещено?! Я всегда, Всегда, ВСЕГДА делаю то, что хочу и когда хочу!!! Хочу - варю Улыбку Смерти, хочу - её пью! Хочу - держу девиц в плену, хочу - влюбляюсь в них!!!

– Их было много? Поимённо, пожалуйста, - тихо попросила я, но разошедшийся не на шутку Санти не обратил на мои слова ни малейшего внимания. Некромант упёр руки в боки, как запорожский казак с картины Репина, гневно сдвинул брови и тяжело, по-звериному задышал. Но чем больше он свирепел, тем спокойнее становилась я.

– Захочу, обреюсь наголо, напялю оранжевый балахон и буду ходить с бубном по улицам, вопя: "Хари, хари!"

– Оранжевый? Не смеши народ, это совершенно не твой цвет.

– Захочу, превращу всех окрестных девиц в лягушек, и пусть себе ищут коронованных придурков-зоофилов для целования! И никто мне не указ!

– Гринпис будет против, - возразила я.

– А захочу - заброшу магию на фиг, стану кандидатом физико-математических наук, и буду доказывать ораве оголтелых студентов, что магия - это лженаука, а чародейство - обман, с помощью беспринципные средневековые шарлатаны вымогали деньги у простодушного населения!

– Санти, милый, пойдём лучше бубен купим и девиц наловим.

– Марррргарррита!!!! Есть ли вообще способ заткнуть тебе рот?!

– И в небе, и в земле сокрыто больше, чем снится вашей мудрости, Горацио.

Некромант повел шальным взглядом, но затем глубокая складка между бровями - надо сказать, грозный вид шел ему необычайно - разгладилась, и уголки губ дрогнули.

– О, - лаконично проговорил он.

– Что?

– Я вспомнил.

– Что вспомнил?
– не поняла я.

– Что я забыл.

– А-а-а… что?

– Вот это, - просто сказал он, шагнул вперёд и накрыл мои губы своими.

Меня и раньше целовали симпатичные парни - тот же Ривера - причём я всерьёз полагала, что неплохо. Но Санти по технике поцелуя мог организовать настоящий мастер-класс. Жалкие остатки праведного гнева, что ещё теплились в душе ("Девиц он в плену держит! Да ещё и влюбляется в них! Мерзавец! Предатель!"), улетучились без следа. Мысли немедленно последовали за ними, даже не помахав на прощание, и управление телом приняла на себя та часть сознания, которая не мечтала ни о чем, кроме как повиснуть на шее у Санти и обхватить его ногами для верности.