– Федор Аверьянович! – издали окликнул старшего товарища Артем, а когда тот оглянулся на голос, взмахнул рукой, подзывая его к себе.

Время, время! Острый дефицит времени. Рождественский не сомневался, что они сумеют уйти. Но ведь и уходить тоже можно по-разному… И ему не хотелось убивать кого-нибудь из этих ребят, в чью подготовку он вложил свои знания, опыт и душу.

Багров словно почувствовал настроение друга. Еще даже не зная, о чем пойдет речь, он не стал тянуть время. Ткнув рукой в сторону стоящих в две шеренги бойцов, отдал какое-то распоряжение ротному и быстро подошел к Артему.

– Что стряслось, Тема? – Заметил, глазастый, что приятель несколько возбужден.

– Уходим! – Рождественский не стал тратить время на объяснения – просто развернулся и направился к оставленной машине.

– Так что случилось? – повторил Багров, догоняя товарища.

– Старика-чеченца в Красногорске помнишь?

– Того, раненого?

– Ну да.

– Помню.

– Так вот, он здесь, – сообщил Артем. – И с ним еще куча народа. У них, как я понял, довольно тесные контакты с нашими нанимателями.

Багров выразил свое отношение к этому сообщению короткой энергичной фразой, полностью состоящей из выражений, которые невозможно использовать в парламентских дискуссиях. Потом добавил:

– Надо было тогда его добить, а не в больницу тащить. Эти черти хорошего отношения к себе не понимают.

– Надо не надо… – пожал на ходу плечами Артем. – Не стоит жалеть о прошлом. Сейчас надо шкурки свои спасать. У меня такое впечатление, что эти ребята настроены очень решительно.

За разговором они подошли к машине. Никто не пытался их остановить, схватить. Стало быть, поиски в самом штабе и вокруг него еще не закончились. Артему удалось выиграть время.

Рождественский сел за руль, Багров занял соседнее с водительским, «командирское» место.

– У тебя в общаге что-нибудь ценное осталось? – поинтересовался Артем, запуская двигатель.

– Ерунда! – отмахнулся Багров. – Ничего такого, чего нельзя было бы купить…

Рождественский согласно кивнул – действительно, в наше время почти все можно купить за деньги, которые наемники, не доверяя хлипким замкам, обычно носили с собой. Это вторую жизнь не купишь. И здоровье. Так что об их сохранении наемникам стоило позаботиться самим.

…Территорию бывшей автобазы они покинули без каких-либо осложнений. После этого Артем гнал машину практически без остановок. Только один раз позволили себе притормозить на АЗС. Долили бак да купили еды. Но ели уже на ходу.

Артем то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, опасаясь погони. Однако пронесло – их никто не преследовал.

Уже глубокой ночью они оказались на территории России. Граница и ее охрана здесь носили чисто символический характер – ни к чему опасаться союзников, и беглецы без особого труда миновали редкие посты.

– Все, – заглушил двигатель Артем, – приехали. – Сверившись с картой, он ткнул рукой куда-то в темноту: – Станция в той стороне. Примерно в паре километров…

– Дойдем! – уверенно проговорил Багров, покидая салон «УАЗа».

– Дойдем, – согласился Рождественский. Оставив ключи в замке зажигания, он тоже выбрался из машины.

– Все забрал? – Багров деловито потянул из кобуры «АПС».

– Ты что собрался делать, Федор? – Артем с сомнением наблюдал за странными приготовлениями товарища.

– Как это – что? – удивился Багров, досылая патрон в патронник. – Бак – прострелить, машину – сжечь к бениной маме!

– Федор! – почти простонал Рождественский, накрывая своей ладонью запястье товарища. – Ты почему такой кровожадный? То деда не добили, то машину сжечь… Она-то тебе чего плохого сделала? И на кой черт нам лишнее внимание к себе привлекать? Тихо уходим, тихо. На мягких лапках, без стрельбы и пожаров.

– А может… – Багров попытался настоять, но Артем не дал ему продолжить:

– Прекрати, Федор! Убери «ствол». Не настрелялся еще?

Федор Аверьянович неохотно – очень неохотно! – убрал пистолет в кобуру. Рождественский, покопавшись в машине, вытащил саперную лопатку.

– Что делать собираешься? – с любопытством спросил Багров.

– Будем хоронить, – ответил Артем. И добавил, разъясняя: – Оружие, амуницию… Нам это больше не пригодится.

– Может, хоть один «ствол» оставим? – Сейчас голос Федора Аверьяновича звучал почти жалобно. Ему, человеку военному, живущему последние несколько лет в режиме «война», было непривычно и даже страшно остаться без оружия. Не ощущая привычной тяжести, он чувствовал себя примерно так же, как мог бы себя чувствовать обычный человек, оказавшийся голым на людной городской улице в час пик.