Теперь только найти Леву! Живого. Понять, что там произошло, имеет ли это происшествие отношение к их с Гуровым миссии. Во что же он там в поезде вляпался? «Эх, Лева, Лева! Что же я Машке твоей скажу? Что не уберег? Она ведь сама говорила, что ей спокойнее, когда он со мной едет». Крячко стиснул кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Боль вернула решительность и спокойную рассудительность. Не паниковать! Работать, работать!

Воронин позвонил на мобильный телефон, когда Крячко по ночным улицам уже подходил к гостинице.

– Есть информация, Станислав Васильевич!

– Важная?

– Супер!

– Так, двигайся ко мне. – Крячко помолчал немного в трубку, потом принял решение и назвал улицу. – Очень мне кажется, что в гостиницу навтыкали микрофонов, Игорь. Поговорим на лавочке в сквере.

К удовлетворению полковника, Воронин появился в сквере, идя пешком, а не подъехав на машине. Парень все понимал и не боялся показаться перестраховщиком. Он увидел Крячко, сидевшего в одиночестве на лавке подальше от фонарей, подошел и сел рядом.

– Давай, – приказал Крячко.

– Все очень интересно там происходило, Станислав Васильевич, – без усмешки начал лейтенант, доставая сигареты и закуривая. – Если по порядку, то в предыдущий исчезновению пассажиров день у одной из них был украден подарочный кейс. Ничего особо дорогого в нем не было – обычный походный набор бизнесмена. Хорошо оформлено, красиво упаковано: дорогая водка, шампанское и коньяк. Ну, еще три рюмки и три фужера. Хозяйка заявила о пропаже, транспортная полиция приняла заявление. А потом начались чудеса. Дорожные работники при осмотре полотна обнаружили в кустах этот кейс. Открывать не стали, там наборный номерной замок, а доложили дежурному по станции. Тот с помощью полиции передал кейс хозяйке. Она подписала отказ от претензий.

– Не понял? – удивился Крячко. – Это что же, украли, выбросили из поезда и на этом успокоились? Может, кто с повреждениями в больницы обращался, со следами падения из поезда?

– Линейный отдел полиции эту версию слегка отработал – они запросы отправляли, но ничего такого не установили. А на следующий день эта же пассажирка была снята с поезда в Алексеевском с признаками отравления «Скорой помощью». А еще через несколько часов в вагоне уловили запах горелого. Третье купе было заперто, и проводница в присутствии других пассажиров вскрыла его своим ключом.

Лейтенант сделал эффектную паузу, докуривая сигарету и не глядя на собеседника. Крячко не стал его торопить, хотя события в его представлении развивались действительно не очень обычно. Станислав Васильевич понял по поведению своего молодого помощника, что у того есть на уме кое-какие выводы. Поэтому он и не торопил с рассказом.

– В купе лежали на полу связанными двое пассажиров из других купе. Причем со следами… э-э, насилия на лице. На столике у окна лежала подожженная ватная подушка, а на ней комком простыня. Все это горело и нещадно дымило. Окно было открыто. Мужчины и девушки, двух оставшихся пассажиров третьего купе, там не было.

– Вещи пассажиров? – сразу же спросил Крячко.

– Вещи запротоколированы и приобщены к делу, которое теперь ведет следователь УВД на транспорте. А что, в вещах что-то могло быть интересующее нас?

– Протокол осмотра вещей видел? – вопросом на вопрос ответил Стас.

– Видел, но там ничего необычного не обнаружено. Обычные дорожные наборы, что все берут с собой в поезд.

– Хорошо, что показали эти двое, связанные?

– Вот-вот, Станислав Васильевич, – кивнул головой лейтенант, – меня тоже очень интересовало, что они скажут об этом странном происшествии. Некий гражданин Зотов из девятого купе и некий гражданин Русин из первого купе зашли к пассажирам третьего купе поиграть в карты. Кстати, карт там не обнаружили. Возникла ссора, пассажир Прокопенко напал на Зотова и Русина. Избил, связал. Говорят, что потеряли сознание и не помнят, куда делись этот Прокопенко и девушка, назвавшаяся Алиной. Еще они якобы видели в руках Прокопенко пистолет, которым он им угрожал. И, естественно, у пострадавших пропали деньги, общей сложностью около десяти тысяч рублей.

– И какова причина иронии, которая сквозит в твоем голосе, Игорь? – поинтересовался Крячко.

– А дело в том, что больше Зотова и Русина никто не допрашивал, равно как и остальных пассажиров девятого купе. Всех допрашивали, а этих нет. И претензий они не предъявляли. Дело возбуждено по факту пропажи людей и хулиганству. У меня возникло ощущение, что сначала Прокопенко и Алину хотели обвинить в разбое, а потом кто-то принял решение не афишировать это. Следователь молчит, как партизан.

– А эту отравленную пассажирку допрашивали?

– Вы будете смеяться, как говорят в Одессе, но в деле нет даже запроса в лечебные учреждения городка Алексеевское по этой гражданке.

– Так, ясно, – зло оскалился Крячко. – Значит, кто-то велел спустить все на тормозах.

– Вы думаете?

– Уверен! А ты думаешь иначе? Хотя… опыта у тебя, конечно, для таких оценок маловато.

– Маловато, – со смешком согласился Воронин. – Но углядеть, что этот Прокопенко, похоже, ваш человек, смог. Крутой мужик. А насчет девушек как?