Он проигнорировал эти слова.

— Это Марк построил террасу?

Она оглянулась, ее взгляд смягчился.

— Да…

Она все еще любила его.

И хотя его никто не приглашал, он сел, положив свой скромный букет на стол.

— Он здорово поработал.

— Ты знаешь, как он любил что-нибудь мастерить.

— Да, я знаю… — В памяти возник шалаш на дереве, который они вместе строили, когда им было лет тринадцать. Марк всегда что-то придумывал. Результатом стал этот древесный дом — объект зависти всех местных мальчишек и девчонок. Окна со ставнями, веревочная лестница, терраса перед входной дверью. — А дом на дереве все…

— Все там же — во дворе мамы и папы. Его обожают их внуки. Дом на дереве. Эту террасу. Все, что он когда-либо построил. Так и не стал архитектором. Заболел, не закончив образование.

— Мне очень жаль…

Ему было действительно очень жаль. Но слово «внуки» привлекло его внимание. Он осмотрелся — нет ли игрушек, других признаков, свидетельствующих о том, что среди обитателей дома есть дети. Нет, он, наверное, узнал бы об этом.

— Дети, любящие этот домик, не твои, не так ли?

Она покачала головой, отвернулась:

— Сестры, Марджи.

Он помнил Марджи очень смутно. Она была гораздо старше их. Или так казалось тогда. Сейчас четыре или пять лет не кажутся такой уж большой разницей.

— Марк заболел вскоре после того, как мы поженились.

— Я не знал…

— Разве это что-то меняет?

Она была еще в теплой пижаме с резвящимися пухлыми ангелочками. «Даже и не пытается быть соблазнительной», — подумал Адам и тут же решил, что она чертовски привлекательна.

— Кажется, я чую запах кофе?

Она удивленно посмотрела на него.

— Я обменяю его на этот маленький букетик, — он кивнул на цветы, которые принес, надеясь рассмешить ее.

— Ты предлагаешь мне обмен? Они почти завяли, — сказала она презрительно.

— Вкусно пахнет. Я помню печенье, которое ты готовила раза три или четыре. Я скармливал его старому Брюстеру.

— Не удивительно, что эта собака была ужасно толстая. Наверняка ее кормил печеньем не только ты?..

— Ну, Марк тоже, и твой папа…

— Мой папа?! — Она старалась выглядеть рассерженной, но он видел, как она пытается сдержать улыбку.

Тори взяла цветы, встала и направилась в дом. Шорты были действительно очень короткие. Великолепные ноги. Казалось, она по-прежнему может проехать на велосипеде пятнадцать или двадцать миль и даже не вспотеть или забраться на дерево в считаные секунды.

Оглянувшись, она поймала его взгляд. Адам был почти уверен, что сейчас она захлопнет перед ним дверь, закроет ее на ключ и покажет ему язык, но она не стала этого делать.

Она вернулась через пять минут, с кофейником в одной руке и огромной кружкой — в другой, надев длинную белую рубашку и спрятав от него свои маленькие аккуратные коленки.

Она налила ему кофе под щебетание птиц в ее саду.

— Ты создала такую красоту вокруг себя, Тори.

— Большую часть этих цветов я выращиваю для продажи.

— Ты занимаешься продажей цветов? — Он пытался закрепить тот непрочный мир, который установился между ними.

— Я делаю икебаны, как эта. Продаю их в магазинах подарков, таких, как на улице Кеннингстон и площади Маунт-Роял. Есть контракт и в Банфе. — В ее голосе слышалась гордость.

«…Она должна знать, что сможет сама прокормить себя».

— Дела идут неплохо, не так ли?

— Очень хорошо. Лучше, чем я ожидала. Я называю мой бизнес «Сад Виктории».

Он хотел взять ее на руки и закружить — такая гордость светилась в ее глазах. Но тут же вспомнил ее тело, к которому он не прикасался уже столько лет. В первый раз по приезде его мысли получили опасное направление, и он не мог с ними справиться.

— Адам?

— Кофе великолепный, — ответил он хрипло, сделав глоток. Кофе действительно был замечательный. Экзотический вкус. Кофе, шоколад и мята. — Ты стала лучше готовить.

— Кажется, у меня лучше получаются цветочные композиции. Адам, что ты здесь делаешь?

— Собираюсь пойти с тобой кататься на роликах, я тебе говорил.

— Но я не хочу.

«Я — тоже», — подумал он. Это не входило в сотню дел, которые он собирался осуществить в этой жизни.

— Почему нет? — спросил он, осторожно взглянув на нее. Тори была прекрасна. Пушистые непослушные волосы обрамляли лицо, на носу высыпали веснушки. Они всегда появлялись, когда она была взволнована или расстроена.