— Да и незачем, — сказала она. — Что говорит хозяин?

— Сейчас с ним беседует Уолли, мэм. Вроде бы он закрылся вчера вечером в половине двенадцатого. У них есть контейнеры на колесиках, и, когда они закрываются, выкатывают их на двор, вон там. — Меррик махнул рукой в сторону задней двери паба, где стояли три синих пластиковых контейнера, каждый размером с тележку из супермаркета. — Мусор они не сортируют до полудня.

— Тогда они и нашли вот это? — спросила Кэрол, махнув большим пальцем себе за плечо.

— Оно просто лежало там. Открытое всем ветрам, так сказать.

Кэрол кивнула. Ее пробрала дрожь, не имевшая никакого отношения к резкому северо-восточному ветру. Она шагнула к воротам.

— Ладно. Пока оставим это оперативникам. Мы здесь только мешаем.

Меррик пошел за ней следом по узкому переулку позади паба. Здесь едва мог проехать один автомобиль. С обоих концов переулок был перекрыт полицейским ограждением.

— Он хорошо знает свои охотничьи угодья, — произнесла она задумчиво и пошла назад по проулку, держа в поле зрения ворота паба. Меррик шел за ней, ожидая приказаний.

В конце проулка Кэрол обернулась, чтобы оглядеть улицу.

Напротив стояло высокое здание, — бывший склад, превращенный в ремесленные мастерские. Ночью там, вероятно, никого не бывает, но сейчас, во второй половине дня, почти в каждом окне торчали любопытные и глазели на драму, разыгравшуюся внизу.

— Полагаю, у нас мало шансов на то, что кто-то смотрел в окно в тот самый момент, — заметила Кэрол.

— Если кто и смотрел, вряд ли обратил внимание, — цинично хихикнул Меррик. — После закрытия в этом квартале — о-го-го. В каждом дверном проеме, в каждом проулке, в половине припаркованных машин «голубые» любятся вовсю. Неудивительно, что шеф называет Темпл-Филдз Содомом и Гоморрой.

— А знаете, я часто задавалась вопросом, в чем состоял грех Гоморры? — ответила Кэрол.

Меррик был озадачен. Его сходство с печальноглазым лабрадором стало почти опасным.

— Не понял, мэм, — удивился он.

— Не важно. Удивляюсь, как это Армтуэйт не заставил Брендона привлечь их всех за непристойное поведение, — сказала Кэрол.

— Он пытался — пару лет назад, — сообщил Меррик. — Но полицейская комиссия схватила его за яйца. Он боролся, но ему пригрозили Министерством внутренних дел. А после дела Хольмвуда Три он понял, что ступил на тонкий лед политического поля, вот и сдал назад. Но при любом удобном случае цепляет их.

— Ладно, я надеюсь, что на сей раз наш соседушка-убийца оставил нам чуть больше материала для работы. Иначе нашему драгоценному шефу придется найти себе другой объект ненависти. — Кэрол расправила плечи. — Хорошо, Дон. Начнем поквартирный опрос, а вечером придется походить по улицам и побеседовать с завсегдатаями.

Прежде чем Кэрол успела закончить, ее перебил чей-то голос из-за ограждения.

— Инспектор Джордан? Пенни Берджесс, «Сентинел Таймс». Что здесь у вас?

Кэрол на мгновение закрыла глаза. Одно дело — тупые фанатики из Управления, и совсем другое — журналисты. От всей души пожалев, что не стоит сейчас посреди двора рядом с трупом, Кэрол глубоко вздохнула и пошла к ограждению.

— Давайте откровенно. Вы хотите, чтобы я поднялся на борт, но никому об этом не сообщал? — За небрежным тоном Тони скрывалось возмущение: он ясно понимал, что влиятельный полицейский со скрежетом зубовным признает, что нуждается в помощи «чертова ученого умника».

Брендон вздохнул. Тони не облегчал ему задачу, да и с какой стати?

— Я хочу избежать утечки в прессу, никто не должен знать, что вы нам помогаете. У меня есть единственный шанс официально подключить вас к расследованию — убедить начальника полиции, что вы не собираетесь отнимать славу у него и у его ребят.

— А если публике станет известно, что Дерек Армтуэйт, помощник Господа Бога, обращается за помощью к племени пустых трепачей?.. — Тони не удержался и подколол собеседника.

На лице Брендона появилась циничная ухмылка. Приятное открытие — оказывается, и у него есть эмоции.

— Ну зачем же так, Тони? Технически это наше внутреннее дело — прибегать к помощи экспертов, когда это необходимо.

Тони фыркнул.

— И вы думаете, он сочтет меня «уместным»?

— Он не захочет нового столкновения с Министерством или полицейским комитетом. Через восемнадцать месяцев он выходит в отставку, и ему страшно хочется получить рыцарское звание. — Брендон не мог поверить, что говорит такое. Даже в разговорах с женой он не высказывался так нелояльно, не говоря уж о практически незнакомом человеке. Что такое было в этом Тони Хилле, что заставило его мгновенно раскрыться? Брендон успокаивал себя тем, что поставил психологию на службу закона.

— Итак, что скажете?

— Когда приступать?

Даже в самый первый раз все планировалось более тщательно, чем режиссер в театре планирует премьеру новой пьесы. Предстоящее событие витало у меня в голове до тех пор, пока не стало походить на яркое сновидение. Проверке и перепроверке подвергалось каждое движение, как в балете: мне нужно было убедиться, что не упущена ни одна важная деталь, которая могла бы поставить под угрозу мою свободу. Оглядываясь назад, я понимаю, что тогдашнее мыслетворчество доставляло мне почти такое же наслаждение, как само действие.