— Он сделал это своими руками, сестра, — Фербин заглянул в ее глаза. — Он изгнал жизнь из тела отца и доставил ему все мыслимые нравственные страдания — наверное, думал, что физической боли недостаточно. Тил Лоэсп сказал ему, что устроит кровавую баню от его имени и прямо сейчас, на поле боя, и после покорения делдейнов. А потом заявил, что отец совершил это вопреки его, тила Лоэспа, советам, — только ради того, чтобы очернить имя отца! Он глумился над отцом в эти последние мгновения. Сказал, что ставки в игре всегда были крупнее, чем думал отец... Словно тот не превосходил всех дальновидностью!

Джан Серий на мгновение нахмурилась.

— И что, по-твоему, он имел в виду? — спросила она. — Когда говорил, что ставки всегда были крупнее?

Фербин раздраженно хмыкнул.

— По-моему, он хотел унизить нашего отца, говорил, что приходит в голову, чтобы сделать ему больно.

Джан Серий хмыкнула.

Фербин пододвинулся к сестре.

— Он бы хотел, чтобы мы отомстили за него, Джан Серий. Я в этом уверен.

— Я тоже.

— У меня нет никаких иллюзий, сестра. Я знаю, что из нас двоих ты сильнее. Но ты сможешь это сделать? Захочешь?

— Что? Убить Мертиса тила Лоэспа?

Фербин вцепился в ее руку.

— Да!

— Нет. — Она покачала головой, вытащила свою руку из его. — Я могу его найти, пленить, доставить, но отправление правосудия — не моя прерогатива. Пусть он испытает на себе унизительные судебные процедуры и презрение со стороны тех, кем когда-то командовал. Потом ты сможешь навечно бросить его в тюрьму или убить, если у нас на родине это по-прежнему принято, но не мне уничтожать его. Таково положение дел, и я буду действовать на этом уровне только от своего имени. Те приказы, что я получила, не имеют к тилу Лоэспу никакого отношения. — Она протянула руку и сжала пальцы брата. — Хауск был сперва королем, а потом уже отцом. Он не был с нами намеренно жесток и, я уверена, по-своему нас любил, но думал он прежде всего о другом. Он не одобрил бы то, что личную вражду и жажду мести ты ставишь выше нужд государства, которое он сделал великим. И он ждал, что его сыновья будут приумножать это величие.

— Ты попытаешься меня остановить, если я решу убить тила Лоэспа? — с горечью спросил Фербин.

Джан Серий похлопала его по руке.

— Только при помощи слов. Но начну я прямо сейчас. Не старайся умертвить его, чтобы улучшить свое настроение. Пусть его судьба, какой бы она ни была, поможет улучшить твое королевство.

— Я никогда не хотел, чтобы это королевство было моим, — сказал Фербин, отвернувшись и глубоко вздохнув.

Анаплиан смотрела на него, изучая его телосложение, выражение лица: как сильно и как мало он изменился! Конечно, Фербин выглядел более зрелым, чем пятнадцать лет назад, но изменился он не так, как она предполагала, — и возможно, лишь совсем недавно, после убийства отца. Он казался более серьезным, менее занятым собой, менее эгоистичным: бывшие удовольствия и устремления отошли на второй план. У Анаплиан создалось впечатление, особенно после короткого разговора с Хубрисом, что в противном случае Холс никогда бы не последовал за Фербином в такую даль, проявляя такую преданность. Что не изменилось, так это его нежелание быть королем.

Интересно, подумала Анаплиан, а сильно ли, на его взгляд, изменилась она? Но потом поняла, что тут нельзя провести параллелей. Все ее воспоминания о детстве и ранней юности оставались при ней, она в общем была похожа на ту девочку, что некогда покинула Сурсамен, и в разговоре могла напоминать себя прежнюю. Но во всех прочих отношениях она стала совсем другим человеком.

С помощью своего неврального кружева Анаплиан прослушала диалог между системами «Человеческого фактора», быстро оценила объем пространства перед мчащимся кораблем, ознакомилась с последними сурсаменскими, а потом и остальными новостями, обменялась виртуальным рукопожатием с Турындой Ксассом, помалкивавшим в ее каюте, и принялась внимательно изучать брата — прослушала его сердце, измерила проводимость кожи, кровяное давление, усредненную внутреннюю температуру и ее распределение, оценила состояние чуть напряженных, туговатых мускулов. Фербин скрежетал зубами, хотя, скорее всего, безотчетно.

Надо было вывести Фербина из мрачного — по всем признакам — настроения, хотя Анаплиан и не была уверена, что расположена к этому. Она секретировала веселин — и стала расположена.

— А генеральный директор Шоум все еще на Сурсамене? — спросила Анаплиан.

— Нет, — ответил Хиппинс. — Убыла сорок с небольшим дней назад. Продолжает инспекцию мортанвельдских владений и протекторатов в Малом Столбе.

— Но мы сможем связаться с ней, когда окажемся там?

— Несомненно. Сейчас она летит на корабле Раздвоенный категории четыре «При первом свидании с Джириит» между Азулиусом Четвертым и Грахи и должна прибыть на Грахи через четырнадцать часов после нашей остановки на Сурсамене. Без экстренного торможения, — насмешливо добавил Хиппинс.

За последний день аватоид изменился еще сильнее и теперь играл мускулами. Он все еще казался малорослым по сравнению с сарлами, но выглядел более поджарым и спортивным, чем несколькими днями ранее, когда сарлы впервые увидели его. Даже его светлые волосы были подстрижены по-деловому, как у Джан Серий.

Центральный голографический дисплей, у которого они сидели, развернулся, показывая местоположение корабля Шоум, потом неторопливо повернулся назад; Холс вспомнил дисплей на отвратительной планете Бултмаас и лицо Ксайда Хирлиса, подсвеченное снизу. Дисплей плохо передавал цвета — все звезды были белыми. Сурсамен оказался чуть помаргивающей красной точкой неподалеку от своей звезды — Мезерифины. «Человеческий фактор» был мерцающей синеватой точкой, совсем крошечной, за которой тянулся затухающий кильватерный след. С помощью цветового кода показывалось и местонахождение других больших кораблей, если оно было известно. Корабли мортанвельдов имели зеленую окраску. Синим были обозначены корабли октов; вокруг Сурсамена наблюдался синеватый ореол, говоривший о возможном присутствии октских кораблей.