«Но… почему я? Ты только что сказал, что я никогда не любила». Она почувствовала внезапную горячую острую боль возмущения и её глаза высохли. «По крайней мере, не в соответствии с твоими стандартами».

«Не имеет значения — примерно на это я надеюсь. У тебя есть все необходимые качества, Эрриэнжел. Ты была богата, так что для большинства людей в пангалактических мирах твоя жизнь — уже мечта. По этой причине у тебя было свободное время, чтобы не отказывать себе в любовных отношениях. Ты родилась красивой; ты всегда была красивой — и знала это, что придаёт безошибочный привкус твоей памяти, вкус, по которому остальные изголодались». Он поцеловал ей руку — вежливый искусственный жест. «Я ещё не знаю, что пошло не так, но мы найдём и исправим это, под зондом».

«Я не знаю», — сказала она неуверенным голосом.

«Нет, нет. Не бойся. И помни, если ты мне дашь, что я прошу, я верну тебе свободу».

Она боялась поверить ему и её недоверие, должно быть, было очевидно.

Он засмеялся. «Здесь нет никакого альтруизма, Эрриэнжел. Когда я издам чип, ты станешь знаменитой. Когда ты станешь свободной, твоя популярность будет способствовать популярности чипа, а популярность чипа — твоей популярности. Корпорация, конечно же, получит выгоду от этого взаимодействия. Известность — крайне важна, даже для художников — если они не хотят умереть от голода ради своего искусства». Лицо его помрачнело, словно он обнаружил, что действительность — неприятна на вкус.

Когда он ушёл, она ждала в зонде.

Братья сидели в комнате управления. На экране Эрриэнжел сидела в ретрозонде, прямая, с видом сдерживаемого ужаса на своих прекрасных чертах лица.

«Мог бы выбрать менее пугающее воспоминание для моей демонстрации», — сказал Мэмфис.

Тэфилис пожал плечами. «Большого вреда не случилось, а?» Он повернулся к Мэмфису.

«В любом случае, она — жалкий выбор для твоих целей, Брат. Могу поспорить».

Мэмфис дотронулся до инфопластины и колпак зонда опустился на лицо Эрриэнжел. «Споришь? На что?»

Тэфилис оскалился, хищно блеснули белые зубы. «Шестинедельный доход от твоей части операций и одна акция из твоей доли акций переходят ко мне, если ты потерпишь с ней неудачу. И то же самое тебе, если окажется, что я — неправ. И просто, чтобы сохранить тебе уважение, у тебя есть только три попытки».

«Идёт», — легкомысленно сказал Мэмфис, сейчас всё его внимание было направлено на основной экран зонда.

«Ах…» — скзал Тэфилис в радостной уверенности. «Ты никогда не выиграешь это пари; интересно, почему ты продолжаешь их заключать. Однажды, всё наше наследство будет моим. Но не беспокойся, Брат. Я всегда буду держать место для тебя».

Она почувствовала, что маска опускается. Когда она закрыла ей глаза, она почувствовала краткое искажение своих ощущений, а затем оказалась где-то далеко и очень давно…

Она обнаружила, что идёт вниз по знакомому коридору и слышит звуки, как её одноклассники устраиваются в своих обучающих приспособлениях. Она немного опоздала, но не беспокоилась. Её учителя подождут, и никто не осмелиться резко разговаривать с ней.

Ей было тринадцать, заинтригованная изменениями в своём теле, процессом становления женщиной. Её школа была превосходной, благоприятной во всех отношениях, расположенной в эксклюзивном нижнеуровневом ареале, а её жизнь была совершенной. Она никогда не будет одним из тех неуклюжих подростков, неуверенной в своей ценности.

Она остановилась на пересечении коридоров и полюбовалась на себя в зеркале, которое там покрывало стену. Её телесная краска была самого правильного оттенка весенней зелени, а её одевальщик искусно подчеркнул выпуклость её молодой груди лёгкой красновато-коричневой тенью. Её бледные волосы, сплетённые в замысловатый любовный узел, спиралью спускались вниз у неё за спиной. На ногах были тапочки из серебряных чешуек с изысканными красно-гранатовыми пуговицами.

«Совершенство, само совершенство», — сказала она, искренне довольная. Она сделала грациозный полупируэт и вздрогнула, увидев мальчика постарше, который смотрел на неё с благоговейным одобрением.

Он сразу же отвернулся и, к её замешательству и досаде, целеустремлённо зашагал прочь.

Она фыркнула и пошла дальше, слегка подавленная.

Время незаметно перенесло её в следующий день. Она разговаривала со своей подругой Лоялуиз. «Я обернулась и он сразу притворился, что не пялился на меня. Вот чокнутый».

Лоялуиз, нынешняя лучшая подруга Эрриэнжел, была простой девочкой. Не будь её родители эстетически консервативными, она уже вылепила бы из себя близнеца Эрриэнжел. Но она компенсировала свою обыкновенную внешность прекрасным характером и живым умом, поэтому, у неё было почти столько же друзей и поклонников, как у Эрриэнжел.

«Кто он?» — спросила Лоялуиз.

«Не знаю».

«Как выглядит?»

Эрриэнжел задумалась. «На несколько лет старше нас. Невысокий. Кожа — смуглая, прямые черные волосы. Приятные черты лица, возможно, если улыбается».

«Его одежда?»

«Я не обратила внимание, во что он был одет».

Лоялуиз скрытно улыбнулась. «Ты никогда не обращаешь внимание; ты — лишком богата. Но я спорю, что его одежда была чуток поношена. Думаю, ты говоришь о Гэрсо-Яо, проект по бедности этого сезона». Каждый год школа даровала стипендию достойному ребёнку одного из множества Войтаунов Дильвермуна. Некоторые из них сделали выдающуюся карьеру; большинство же вернулись к тёмным коридорам.