Шрифт:
Магдэгар, подчеркивая каждое слово, вставил:
— Вы, надеюсь, не забыли, что работу этого полицейского участка финансирует фирма «Оу-Си-Пи»?
Сержант скривил лицо, сплюнул и, сорвав с груди полицейский жетон, бросил его на пол:
— Вот что я думаю о вас и вашем сраном «Оу-Си-Пи»! — заорал он.
Все полицейские немедленно отвлеклись от своих дел и стали внимательно следить за тем, чем закончится словесная перепалка.
Сержант встал и пошел к выходу.
— А вы подумали о своей семье? — бросил ему в спину Джонсон.
Рик повернулся:
— Именно поэтому я и ухожу. Свою семью я защищу как-нибудь сам.
Гарри Силк, сидевший рядом, отложил в сторону бумаги, сорвал с груди жетон и, глядя на инспектора в упор, бросил полицейский знак рядом с жетоном Рика. Еще двое молодых полицейских сделали то же самое.
— Все сотрудники полиции одновременно являются и сотрудниками фирмы «Оу-Си-Пи»! — вопящий рот Магдэгара перекосился. — Вы потеряете все! Вы потеряете право на пенсию! Вас нигде не возьмут на работу!
Но его слова уже никого не волновали. Все остальные полицейские, бросив незаконченные дела и оставив задержанных, сорвали жетоны и бросили их в кучу к ногам Джонсона и Магдэгара.
Управление опустело.
Взгляд Магдэгара упал на одного из задержанных, судя по внешним признакам — одежде, нечесанной малиновой гриве, из банды Плашера. Он уже бочком пробирался к двери в надежде улизнуть. Магдэгар направил на него пистолет:
— А ну, сюда, урод!
Кривляясь своей изуродованной физиономией, ухмыляясь ртом, в котором не хватало не менее половины зубов, бандит подошел.
— Слушай, ты! — Магдэгар брезгливо поморщился. — Ты и твои друзья, вы не хотели бы заработать немного денег?
Подонок взглянул на Магдэгара. Торжествующая улыбка мелькнула на звероподобной роже, но тут же исчезла.
Ника долго блуждала по лабиринтам подземных ходов, но выйти из здания никак не удавалось. Все выходы были завалены грудами металлической арматуры, некоторые — закрыты тяжелыми решетками, отодвинуть которые у нее не хватало сил. Это было похоже на настоящую западню.
Все тело девочки ныло и болело — в этих узких вентиляционных коридорах она могла только ползать или лежать.
Ника посмотрела наверх, туда, где почти у самой ее головы протянулись провода в пластмассовой оболочке. Ника освободила от изоляции небольшой участок провода, подключила к нему свой мини-компьютер и нажала кнопку.
На экране появилось привлекательное лицо дикторши, которая передавала последние новости:
— Три монахини и пятеро гражданских лиц стали жертвами Робокопа, который несколько дней назад взбунтовался, и теперь действует против гражданского населения. Особенно он активен в районе Кадиллак-Хайц, — девушка сделала паузу. Потом встала, швырнула листок с текстом и закрыла лицо руками. — Я больше не могу читать это вранье! — закричала она.
Ника подсоединилась к другому проводу.
На экране появилось помещение диспетчерской службы реабилитационной группы. На месте одного из диспетчеров сидел Магдэгар:
— Внимание! Говорит «Большой»! Всем подразделениям! Раздать оружие подонкам, действия их не ограничивать!
На другом экране Ника увидела Мэри, одиноко сидящую в комнате, больше похожую на камеру. Внезапно она вскочила и крикнула:
— Убийцы! Сукины дети! Мразь!
— Как приятно слушать тебя, милочка, — раздался издевательский голос Магдэгара.
Ника быстро отключила компьютер и поползла вперед по коридору в поисках выхода.
Большой Сэм и Марено шли по улице, где на каждом столбе были расклеены листовки-обращения к жителям Кадиллак-Хайца о выселении их из занимаемых домов. Это была на редкость убогая улица, грязные фасады домов которой украшали только пожарные лестницы. Мусорные ящики теснились на тротуаре. Фонари с разбитыми стеклами были отключены. В конце улицы было несколько лавчонок с грязными витринами.
— Ну, что дальше? — угрюмо спросил Марено.
— Что, «дальше?» — посмотрел на него Сэм.
— Все! Игра окончена!
— Будет болтать! — оборвал его Сэм. — Берта говорила, что нужно продержаться еще немного.
— Увы, Берта убита…
В этот момент они услышали сирены полицейских машин. Звук нарастал. Марено и Сэм забеспокоились. Через минуту они увидели с десяток черных полицейских машин, свернувших на их улицу. На середине они остановились, из них стали выходить вооруженные полицейские. Первым вышел сержант Рик. Он поднял вверх обе руки и заговорил: