– Я так расстроилась, что была не в состоянии соображать трезво. Но как она могла узнать, что я поведу себя именно так?

– Она и не знала этого. Лишь заронила семена, предоставив дальнейшее судьбе.

Анна молча кивнула. Все это было выше ее понимания.

– Наверное, это она написала тебе письмо… Она знала, что я попадусь на эту удочку, потому что…

– Что «потому что»?

– Потому что… – Он пристально посмотрел на нее. – Ты – моя слабость, моя Ахиллесова пята. Еще никогда в жизни я не был так уязвим.

У нее бешено забилось сердце.

– Мысль об этом парне и о тебе действовала на меня, как красная тряпка на быка. Ведь он нравился тебе. Я как-то не подумал, что не стоит бояться того, что было в прошлом. Может быть, стоит остерегаться Роберто – он в настоящем. Я почувствовал себя так, словно меня изо всей силы ударили в живот. Даже хуже.

Не давала покоя гордость. Гордость, которую я лелеял в себе всю жизнь. Гордость не давала мне приехать сюда. Мои разногласия с отцом превратились в непреодолимую пропасть все из-за этой чертовой гордости. Стоило мне представить тебя в объятиях другого мужчины, меня охватывала слепая ярость. Слепая ярость и ревность клокотали во мне, как в вулкане.

Теперь ее бешено стучавшее сердце уже выделывало сальто.

– Ты виделась с ним? – вдруг спросил он.

– Нет. Между нами все кончено. Мы расстались давным-давно. Еще до того, как я поступила на работу к твоему отцу.

Наступила томительная пауза, затем Эдвин промолвил:

– Не думаю, что есть смысл… – Он старался подыскать подходящие слова, но ничего не получалось.

– Ты скучал обо мне?

Четыре слова, один простой вопрос, но она вся напряглась.

– Я… – Он сильно покраснел. – Да, да. Я… Да, я скучал. Не мог выбросить тебя из головы. Моментами казалось, что схожу сума. Я должен был возвращаться в Италию, но не мог этого сделать. Как идиот, словно прирос к этой земле. Нужно было хотя бы находиться в той стране, где любимая. Боже мой, как я ненавидел тебя!

Он взглянул на нее, и ненависти в глазах не было. В них горела страсть, при виде которой она теряла голову.

– Она перехитрила нас, сказал он хрипло. – И когда она мне попадется, я преподам такой урок, который долго не забудется. – Он помолчал, а затем быстро, озабоченно спросил: – А ты?

– Боже мой, – пробормотала Анна, – ты даже не представляешь, как мне недоставало тебя.

Их неудержимо тянуло друг к другу, и он, тихо застонав, уложил ее на кровать и принялся целовать, а она отвечала на его поцелуи, чувствуя, наверное, то же самое, что голодный человек, когда перед ним вдруг ставят тарелку с едой. Он уткнулся лицом ей в шею, и она ласково гладила его волосы.

– Что же надеялась получить Мария, выстраивая всю эту интригу? – спросила Анна.

– Ничего и одновременно все. Поняв, что я не буду с ней, загорелась желанием разрушить чужое счастье. – Он накрыл ее грудь ладонями, и она глубоко задышала от охватившего ее желания. – Если бы не отец… – прошептал Эдвин.

– Значит, он знал обо всем?

Все великолепно сходилось. Джулиус потребовал ее возвращения, чтобы разыграть свой последний, самый главный, козырь.

– Я так благодарен ему, – сказал Эдвин, расстегивая ее блузку и бюстгальтер, чтобы жадно припасть к груди. – Я хочу тебя, Анна. Я люблю тебя. Мне нужно, чтобы ты была со мной. Всегда.

Она улыбнулась, продолжая гладить его голову.

– Я тоже люблю тебя, – прошептала она. – Мне кажется, что я люблю тебя уже целую вечность и хочу быть с тобой. Если я надоем тебе через три месяца… – Он прикрыл ее рот ладонью.

– Ты никогда не надоешь мне, дорогая. Выходи за меня замуж, и я докажу это. Я докажу. Мы вместе состаримся, и когда нам будет по восемьдесят лет, сядем друг напротив друга в кресла, и я расскажу тебе, как любил тебя все эти годы.

Он посмотрел на нее вопросительно и страстно и улыбнулся, прочтя ответ у нее в глазах.

– Ты правда так любишь меня? – спросила она, и он кивнул в ответ.

– Настолько, что готов кричать об этом на всю округу. – Он провел ладонью по ее телу, от бедра до груди и обратно. Потом его рука скользнула под ее кружевное нижнее белье. – Но сейчас я не стану отвлекаться. Сейчас мы займемся другим.

И она рассмеялась от счастья. Действительность перестала существовать. Они оба были сейчас в раю.