Свадьба прошла, а вот дальше все переменилось. Наташа, теперь уже по мужу – Карева, принялась обустраивать свое семейное гнездо, не задумываясь до времени над тем, что супруг прилетает в вышеозначенное гнездо все позже, а червячков приносит все меньше. Наследство Наташино окончательно растаяло – его поглотили свадебные расходы, путешествие на Мальдивы и прочие мелкие радости. Супруга же эти временные трудности, как оказалось, не особенно напрягали – он продолжал жить своей таинственной жизнью, работать на таинственной работе и домой возвращаться все позже и позже.

Наташа долго сдерживалась, не желая плакаться в жилетку Кире, перед которой так щеголяла своим счастьем. Но Кира позвонила сама и показалась такой близкой и родной, что Наташа не выдержала и рассказала ей о своих бедах.

– И к тому же я из-за этих неприятностей снова набрала четыре килограмма, потому что когда я переживаю, я ем!

– Ты чувствуешь себя так, потому что нигде не работаешь, – пояснила Кира. – Тебе нужно чем-нибудь заняться, понимаешь? Тогда у вас появится больше тем для разговоров, да и деньги не помешают…

Наташа с трудом представляла себе, куда она может пойти работать. Обратно, в регистратуру? Вряд ли уже примут, лимит благотворительности исчерпан. Да и какие новые «темы для разговора» могут последовать из такой работы?

Но Кира неожиданно предложила свой вариант, и к этому варианту Наташа отнеслась более чем благосклонно.

– У мамы ведь цветочные магазины, так? – втолковывала Кира. – Туда то и дело требуются продавщицы. Специальное образование – курсы флористов всего месяц идут…

– Постой, какие курсы? Я никаких курсов…

– Вот и закончишь, – перебила ее Кира. – Я знаю очень хорошие, с их дипломом тебя сразу возьмут. Правда, они платные…

Наташа загрустила – представила себе, сколько стоят эти «очень хорошие курсы» и как это скажется на захромавшем семейном бюджете. Придется, наверное, еще одну картину продать…

– Если у тебя проблемы, я тебя выручу, – обнадежила ее Кира. – Да ты даже не думай об этом!

Наташа взяла у Киры деньги на курсы со спокойной душой. Во-первых, у подруги денег куча, она их вообще не считает и тратить ей их, по большому счету, и не на что. Во-вторых, Наташе частенько казалось, что весь мир ей как бы должен. За что? За сиротство, за скучное детство и не менее скучную юность. Да и потом – разве она, такая красивая и умная, не достойна всего самого лучшего?

На курсах дело сразу пошло на лад. И правда, что за глупость – медицина. Флорист – вот профессия для уважающей себя леди. Так тонко, так грациозно! Цветы в наманикюренных пальцах, лукавое выражение глаз, шуршание оберточной бумаги, трепет лент.

И в магазине ей понравилось. Директриса, естественно, приняла Наташу не как обычную девушку с улицы, а как Кирину подругу, которой пришла в голову блажь поработать – для своего удовольствия, исключительно. Разве она могла отказать хозяйской дочери!

Но тем для разговора с Егорушкой у Наташи не появилось. Он, правда, обрадовался, когда узнал, что она устроилась на работу, расцеловал и назвал, как раньше, зайчонком, но поведения своего не изменил. К тому же вскоре произошло событие, которое заставило Наташу пересмотреть все свои взгляды на жизнь. После работы она решила немного прогуляться. Егор все равно придет поздно, от него опять будет пахнуть вином и чужими духами… Наташа пошла в «Адриатику» – недавно открывшееся кафе, где всегда можно было поесть креветок, устриц и прочих морских «чудес». Там у нее будет шанс забыть о своих таких постыдных неудачах и представить себя светской печальной дамой, скучающей над судками с невиданными соусами. Но даже этого невзрачного утешения ей не дано было получить.

Они сидели у окна – ее Егорушка и подлая, бесконечно подлая подруга! Согласно высочайшим канонам предательства Кира ужинала с ее мужем так, как будто это был абсолютно свободный молодой человек, а не чужой муж. Сухопарая красотка в потрясающем вечернем туалете – конечно же, белом! – кормила ееЕгорушку мидиями с двузубой вилочки и смеялась. Щурились длинные глаза, влажно блестели идеальные зубы, а под тяжелым ярмом грубого ожерелья ее шея и грудь казались еще нежнее, еще прельстительней!

Этого Наташа пережить не могла. Она опрометью кинулась вон из проклятого ресторана. Не помнила, как добралась до квартиры, и осознала себя только после того, как подушка промокла от слез насквозь. Тогда она пошла в кухню – попить, и долго стояла возле модерновой хромированной стойки, не помня, кто она и зачем пришла, а потом столь же долго пила прямо из-под крана, чувствуя себя так, будто глотает не простую воду, а уксус и желчь.

Егорушка явился только в шесть часов утра. К этому моменту она порядком напилась – выкушала все, что стояло в баре. Полбутылки шотландского виски промелькнули незаметно, за ними последовал ямайский ром. Потом – итальянское вино в плетеной смешной бутылке. Потом Наташу долго и некрасиво тошнило, а еще потом она «догонялась» водкой и хорошо поставленным, но немузыкальным голосом пела «Цвэтэ тэрэн, цвэтэ рясно», хотя украинского сроду не знала.