– Слишком жарко. И между прочим, ты еще должна быть благодарна за то, что я в трусах. Обычно я сплю голый.

Британи поспешно закрыла глаза и вознесла молитву.

– Представляешь, что у меня там под ними? Открой глаза, и я пока…

– Нет! – быстро выкрикнула Британи, но глаза открыла в тайной надежде, что Ник выполнит свою угрозу. Увы! – Залезай наконец под эти чертовы простыни и спи.

– Ты многое теряешь. – Не спеша, с нахальным видом Ник избавился от футболки, швырнул ее в кресло и, не отрывая взгляда от лица Британи, улегся рядом с ней.

Нахальный, дерзкий и абсолютно бесстыдный.

Итак, предстоящие десять часов станут адом. Или раем, как посмотреть.

– Доброй ночи, Рыжая! Хороших снов!

«Вот свинья, еще и издевается».

Британи выключила свет, радуясь, что перестанет видеть Ника, и понимая, что это не поможет. Воспоминание о том, как он стоял перед ней в проклятых черных шелковых боксерах и с дерзкой улыбкой на губах, будет преследовать ее следующие десять лет.

– Можно спросить тебя кое о чем?

Британи демонстративно вздохнула и повернулась к Нику. Когда ее глаза привыкли к темноте, она увидела, что он лежит на безопасном расстоянии. Впрочем, о какой безопасности вообще может идти речь, если она лежит в постели с Ником Манчини? Тем самым Ником Манчини, которого она любила в юности, по которому тосковала все эти годы.

– Ты же ведь так и так спросишь, так что задавай свой вопрос.

– Почему ты сбежала?

– Я не сбегала. – Как всегда, когда затрагивалась эта тема, Британи переходила к глухой обороне.

– Сбежала, Рыжая.

В его шепоте соединились обвинение и сожаление, и Британи, наверное, впервые подумала о том, что же тогда, десять лет назад, испытывал Ник.

Оказавшись в Лондоне, Британи едва справлялась с собственной болью. Поэтому ни о чем другом даже думать не могла. Тогда она знала только одно: те, кого она любила, причинили ей боль. Сначала отец, потом Ник. Ей потребовалось много сил и времени, чтобы склеить осколки своей жизни.

Частью ее стратегии выживания было представлять Ника в самом неприглядном свете: он не достоин ее, он не любил ее, он вообще не способен ни на какие эмоции.

А если она ошибалась?

А если он любил ее и была какая-то другая причина, по которой он отказался уехать с ней? Ведь она тоже не сказала ему всей правды, не объяснила, почему уезжает.

– Мне просто было надо начать все сначала.

Часть правды.

– Но почему именно Лондон? Почему ты не осталась в Брисбене? Ведь ты месяц прожила там, прежде чем уехать в Лондон. Сидней, Мельбурн? Тогда бы мы могли поддерживать… а не расстаться вот так, на десять лет.

Ник умолк, и Британи едва справилась с желанием включить свет и посмотреть ему в глаза.

Она не ослышалась? Неужели Ник сказал, что они могли бы поддерживать отношения, если бы она не решила убраться от дорогого папочки как можно дальше?

– Поддерживать что? – Британи была готова услышать то, что он оставил недосказанным, и одновременно боялась этого.

Какой смысл говорить об этом сейчас? Ворошить прошлое? Уже ничего не исправить, а при мысли о том, что они могли бы сохранить с Ником отношения, не сбеги она так далеко от Джакаранды, Британи становилось только больнее.

– Нашу крепкую дружбу, – произнес Ник, к ее большому разочарованию.

«А ты хотела услышать слова любви?» – укорила она себя.

– Знаю, я повел себя как подлец в тот вечер. На нас свалилось много проблем, но мы всегда были хорошими друзьями. Мне не хватало тебя.

Он признался?! Признался, что скучал по ней.

Нужно свести разговор к шутке, пока она окончательно не потеряла голову, не сболтнула лишнего и не решилась найти забвение в его объятиях.

– Да брось! Ты небось и не заметил моего отсутствия.

– Заметил.

– Что ж, в жизни все бывает.

В ответ раздалось хмыканье.

– Мы оба прошли долгий путь, но сколько же раз я мысленно снова и снова привязывал твои косички к сиденью школьного автобуса и засовывал лягушек в твой портфель. Я заметил, Рыжая. Спокойной ночи.

Его признание наполнило ее тело восхитительным теплом. Она словно угнездилась в невесомом коконе, легком и прозрачном.

– И тебя пусть клопы не кусают. – Британи закрыла глаза, мечтая плавно погрузиться в сон, но понимала, что это бесполезно. Ей надо было слишком о многом подумать и справиться с проснувшейся любовью к мужчине, который никак не хотел оставаться лишь частью ее прошлого.