— Не вижу смысла.

— Джесс, смысл в том, чтобы мы не злились друг на друга.

Она набросила ремень сумочки на плечо.

— Прекрасно, «мы» не сердимся…

Он двинулся за ней по лестнице.

— Тогда пойдем выпьем кофе.

Джесси нахмурилась.

— Не хочу никакого кофе.

Эдди распахнул тяжелую стеклянную дверь. Декабрьская погода встретила девушку холодным порывом ветра. Она поежилась, закуталась поплотнее в пальто, размышляя, что в данный момент чашечка кофе и впрямь не помешала бы. Глазами она высматривала свою машину на стоянке. Рядом заметила припаркованный «мерседес» Палмера.

— Джесс, подожди минутку. — Эдди развернул ее к себе лицом. Ветер сдул прядь волос с его лба, и ей в очередной раз пришла мысль, как он красив. — Да что, наконец, с тобой? Прими же мои извинения! Мне жаль, если я подавлял тебя в нашей дружбе. Каюсь, коли заставил тебя исполнять вещи, которые тебе не нравились. Раскаиваюсь, что подал заявление о приеме на работу, которую хочешь получить ты, хоть я и не подозревал об этом. Я даже сожалею, что люблю пиццу с оливками.

Джесси развела руки в стороны.

— Вот видишь, ты даже не можешь по-людски извиниться.

Она повернулась и зашагала к стоянке, но тут же остановилась как вкопанная — весь салон ее автомобиля заполняли красные и зеленые воздушные шарики, жавшиеся к потолку и стеклам.

— Джесс, что случилось с твоей машиной? — с самым невинным видом спросил Эдди.

Девушка усмехнулась. Эта ребяческая выходка ничего не меняла в их отношениях:

— Тебе следует запирать дверцу. — Эдди сложил руки на груди и прислонился к крылу. — Любой может забраться, если захочет…

На мгновение она представила себе, мог ли такое выкинуть Евгений? И тут же отбросила эту мысль. Он — человек слишком прозаический для глупых, наивных шуток.

Эдди распахнул дверцу, глядя на девушку проказливыми глазами.

— Это ты устроил? — спросила она довольно презрительно. — Напрасно старался и тратил деньги.

С одной стороны, ей хотелось немедленно выпустить шарики на волю, чтобы досадить ему, с другой — больно уж они были восхитительны.

Эдди протянул руку, ухватил один за ниточку и вытащил из машины.

— Ну же, Джесс, улыбнись, — попросил он, стукнув ее шариком по голове.

— Перестань!

— Ладно, похоже, я сглупил. — Шарик в его мужской руке казался нелепым. — Ты явно сердишься на меня сильнее, чем я думал.

Джесси молча бросила портфель на переднее сиденье и попыталась сесть в машину, но Эдди тут же помешал.

— Раз уж я приехал на пять часов раньше, — проговорил он, теребя узелок на нитке шарика, — и мне некуда податься, ты не будешь возражать, если я послоняюсь вместе с тобой?

Его настойчивость сбивала ее с толку.

— Эдди, мне нужно переделать кучу дел до репетиции. Я не могу все бросить ради тебя.

— Я на это и не рассчитываю, — с самым серьезным видом отозвался он. — А надеюсь только на то, — его глубокий голос вдруг стал писклявым, как на пластинке, поставленной на большую скорость, — что могу отогреться у твоего камина, как Буратино у папы Карло…

Джесси не удержалась от улыбки, а еще через мгновение — и от едва сдерживаемого смеха.

— Так как? — пропищал он. — Я даже готов сбегать за пивом и пиццей.

— Ты неисправим, — простонала девушка. Всю жизнь так — на него невозможно долго сердиться.

Несколько секунд Эдди не спускал с нее загадочного взгляда, потом широко ухмыльнулся.

У красного светофора, через два квартала от школы, Эдди посигналил, показывая жестом, что хочет ехать впереди. Она уступила. На следующем перекрестке, вместо того чтобы держать прямо, он повернул налево. Но так нельзя доехать до ее дома!

Вскоре девушка сообразила — он взял курс в район, в котором они жили детьми.

— Что ты задумал, Эдди? — спросила она, когда на Фулл-стрит тот остановился у тротуара.

— Да вот, решил навестить родные пенаты. Я не был здесь с тех пор, как отец и мать переехали.

Он выбрался из своей спортивной машины и уставился на довольно большой дом, где прошло его детство. Джесси неохотно припарковалась рядом, но двигатель машины не выключила.

— Это нелепо, Эдди, — сказала она, выглянув в окошко. — Какая сентиментальность.

Он не слушал, прошел вдоль фасада, заглянул во двор, оглядел крышу с башенками, потом крыльцо. Кто-то украсил парадную дверь рождественской золотой фольгой с широкой красной лентой.