– Видите ли, мисс Пеннифолд… Дело в том, что я живу здесь.

Мистер Олбрайтон приблизился к камину и подбросил в него дров. Затем подошел к застекленному шкафчику и достал из него небольшой графинчик с вином. Наполнив два бокала, он один из них протянул девушке.

Сделав глоток, Селия взглянула на мистера Олбрайтона. Ситуация была довольно странная: она – в ночной рубашке, и он – одетый в вечерний костюм. При этом оба находились в ее спальне, где она уже приготовилась ко сну.

– И все же, мистер Олбрайтон, я не понимаю, что вы тут делаете, – проговорила Селия. – Потрудитесь объясниться, сэр. Так что же вы тут делаете?

Олбрайтон молча пожал плечами и одним глотком осушил свой бокал. Затем устроился в кресле возле камина и словно задумался о чем-то.

Селия же, как ни странно, немного успокоилась. Более того, в какой-то момент она вдруг поняла, что уже почти не злится на мистера Олбрайтона. Селия уже не один год знала этого человека – он довольно часто посещал вечера ее матери, а впервые появился у нее, когда ему было чуть больше двадцати. И все же он по-прежнему являлся для нее загадкой; сталкиваясь с этим человеком, Селия невольно смущалась и даже приходила в замешательство. И почему-то ей казалось, что во всем облике мистера Олбрайтона было нечто… трагическое, что, вероятно, объяснялось какой-то драматической историей в его прошлом.

Однако в нем было и что-то необычайно привлекательное – едва взглянув на этого человека, хотелось довериться ему, и сразу же возникала мысль, что он сумеет понять тебя, сумеет понять все твои проблемы и жизненные трудности, даже если всем остальным нет до тебя никакого дела. Однако Селия редко с ним общалась, в основном они ограничивались приветствиями. За исключением одного-единственного случая…

И вот сейчас Джонатан Олбрайтон сидел перед ней в кресле, – сидел с таким видом, словно имел полное право здесь, находиться. «Так, наверное, выглядел бы беспечный провинциальный сквайр, вернувшийся с охоты на куропаток и усевшийся отдохнуть у камина», – подумала Селия.

Но как же так? Неужели мистер Олбрайтон действительно имел право здесь находиться? Селии очень хотелось верить ему, но с другой стороны… Никто никогда не знал, чего ожидать от этого человека, и это ужасно ее смущало. Да и вообще, какое такое у него могло быть право?… Ведь именно она, Селия, здесь хозяйка, разве не так?

Молчание затягивалось, и девушка все сильнее нервничала. А вот мистер Олбрайтон нисколько не смущался; казалось, он был готов сидеть здесь до скончания веков. Так что невольно возникала мысль: его совершенно ничего не интересует, кроме пламени, пылавшего в камине и отбрасывавшего танцующие блики на его начищенные до блеска сапоги.

Не выдержав молчания, Селия наконец проговорила:

– Похоже, вы действительно хорошо знакомы с этим домом. Однако поверенный моей матери сказал, что сейчас здесь нет жильцов, из чего я заключаю, что вы лжете, утверждая, что живете здесь.

– Мне очень неприятно, что вы назвали меня лжецом, однако я не считаю ваши слова оскорблением, – ответил Олбрайтон с едва заметной улыбой.

– И не ожидайте от меня вежливого обращения, сэр, – продолжала Селия. – Я буду считать ваше присутствие в моем доме незаконным вторжением, пока вы не убедите меня в обратном. То есть в данный момент вы для меня – преступник.

– Ну вот… Теперь преступник… – Олбрайтон снова улыбнулся.

Селия промолчала, и «гость» добавил:

– Поверьте, мисс Пеннифолд, я вовсе не претендую на весь дом. Меня вполне устроит только одна комната в мансарде. В последние годы я пользовался ею крайне редко, но срок моей аренды составляет десять лет, и она вполне законна, уверяю вас.

Селия готова была поверить, что комнатой в мансарде пользовались нечасто. Она вспомнила, что Олбрайтон имел обыкновение внезапно уезжать из города и столь же неожиданно возвращаться. Как-то раз он исчез прямо с вечера, устроенного ее матерью, а затем, через несколько месяцев, так же внезапно появился, чтобы через некоторое время опять покинуть Лондон.

– К тому времени, когда был заключен этот договор, вы уже уехали от вашей матушки, – пояснил Олбрайтон. – И я не сомневаюсь, что она сочла лишним упомянуть об этом, когда вы снова встретились.

– Вы хотите сказать, что именно моя мать сдала вам комнату?

– Да, разумеется. Мы с ней были добрыми друзьями, если это вас интересует.

– Меня это совершенно не интересует, – пробурчала Селия, хотя на самом деле она была весьма заинтригована. Да и кого бы это не заинтриговало? Мистер Олбрайтон был довольно красивым мужчиной, высоким и стройным, а Алессандра, как прекрасно знала Селия, всегда была неравнодушна к мужской красоте. Но какие же у них были отношения? Неужели и впрямь просто дружеские?

– Но вы ведь никогда не выступали в роли покровителя моей матери, не так ли? – спросила девушка. – В тот год, когда я жила с ней, вы иногда появлялись на ее вечерах, но я-то прекрасно знаю принципы моей матери…

Олбрайтон пристально взглянул на собеседницу.

– А у вас такие же принципы? – В этих словах не чувствовалось оскорбления; вопрос был задан с таким видом, словно мистер Олбрайтон просто поинтересовался ее здоровьем.

Но почему-то Селия сразу поняла: перед этим человеком не стоило притворяться – не имело смысла. Она была почти уверена, что он все о ней знал, во всяком случае – почти все.