— Замечательное! — Глаза Санди засияли, на щеках появились ямочки. — Треньян взял наконец сценарий Филиппа Мильера. И подписал договор!

После бунта в балетном училище Санди чем только ни занималась: для драматической сцены у нее не хватило таланта, для эстрады — голоса. Удачнее пошло с театральными рецензиями в молодежных и женских журналах, но сидячая работа оказалась не по ней. Зато когда Санди занялась живым делом, требующим общения с людьми, она почувствовала себя как рыба в воде. Через несколько лет литературный агент Санди Тампл сделалась виртуозом в борьбе с твердокаменными издателями, упрямыми театральными режиссерами, изворотливыми продюсерами за талантливых начинающих писателей и драматургов. Хотя и молодые дарования доставляли ей немало хлопот своими комплексами, болезненным самолюбием, непомерными амбициями. И все же Санди успешно справлялась и с теми, и с другими. Однако Роже Треньян, известный режиссер, чуть было не заставил ее усомниться в своей профессиональной пригодности. Целый месяц он менял решения, и, чем дипломатичнее вела себя Санди, тем капризнее становился. Наконец она поняла, что полезнее оставить мэтра в покое и немного отдохнуть самой. Помахала всем ручкой и уехала в Шотландию.

— Сдался все-таки! Поздравляю!

Элен искренне порадовалась за подругу, прекрасно понимая, что глаза у Санди сияют отнюдь не из-за удовлетворенного профессионального самолюбия. Дело, разумеется, в Филиппе Мильере, но о нем Санди не сказала ни слова. Обычно между ними не было секретов, и Элен все ждала, когда же Санди разоткровенничается. Но та будто воды в рот набрала. Скрытность подруги только подогревала любопытство Элен. Пока Треньян трепал всем нервы, она не лезла с расспросами, но раз все завершилось благополучно, она имела право узнать новости.

В сердечных делах Санди была не слишком удачлива, наверное, потому, что сама была человеком душевным и все принимала слишком близко к сердцу. Она постоянно за кого-то хлопотала, кого-то опекала по-матерински, кому-то спешила на помощь. Авторы, молодые и не слишком, без стеснения обращались к ней с самыми неожиданными просьбами, а в дни любовных неудач охотно выплакивали на ее пышной груди свои горести и частенько были не прочь забыться с Санди в постели, чем повергали свою благодетельницу в искреннее и горестное недоумение. Серые глаза ее темнели от обиды, и она становилась просто красавицей. Эти посягательства бесконечно обижали Санди, она никак не могла с ними примириться и тогда бунтовала. Роль временной подружки, которую ей упорно навязывали, не по ней! Никогда она не будет пересадочной станцией!

Филипп совсем другой, счастливо твердила про себя Санди, суеверно боясь произнести это вслух и чувствуя, как больно задевает подругу своим молчанием.

— Зайдем ко мне ненадолго, — предложила Элен. — Мы с Сержем на днях уезжаем. Суета перед отъездом страшная, но очень хочется поболтать. Целый месяц ведь не увидимся!

Санди, соглашаясь, кивнула, хотя ей хотелось поскорее вернуться домой и как следует выспаться — вечером у них с Филиппом праздник, надо хорошо выглядеть.

Подруги расплатились и вышли. После прохлады кафе улица показалась раскаленной печью. Не сговариваясь, они взглянули на небо, но линялая синева не обещала ничего, кроме зноя.

— Знаешь, мне еще нужно кое-что купить. Лучше я к тебе завтра зайду, — попыталась отвертеться от визита Санди.

— Завтра я целый день занята. И вот еще, хорошо, что вспомнила! У меня же для тебя рукопись. Прислал Поль, мой кузен из провинции. Представляешь, у него уже целый год депрессия. Очередной несчастненький, как раз по твоей части.

— Ну зачем ты так? Неврастеники зачастую люди талантливые, — укорила подругу Санди и поплелась вслед за ней: ничего не поделаешь, придется зайти к Элен, раз ее ждет рукопись.

Вошли в подъезд, поднялись на третий этаж.

— У меня беспорядок, — предупредила Элен, усаживая Санди на диван. — А теперь рассказывай, что у тебя там с Мильером.

— Да ничего особенного, — отмахнулась Санди. — Давай рукопись, и я пойду.

— Рукопись еще найти надо, — вздохнула Элен и отправилась на поиски. — Я тебя слушаю!— крикнула она из коридора. — Он какого роста? Высокий? Низенький?

— Высокий,— отозвалась Санди и расхохоталась. — Тебе бы следователем работать. Ну, что ты еще хочешь знать?

— Все! — улыбающаяся Элен возникла на пороге. — У тебя роман, а я не в курсе. Еще и в отпуске мучиться? Нет уж, благодарю покорно!

Санди и самой хотелось рассказать, какой Филипп замечательный. И вообще, чего она боится? Глупо!

Он ей с первого взгляда понравился — высокий, сухощавый, широкоплечий. Небольшие глубоко посаженные глаза, орлиный нос, маленький твердый рот. Сразу видно, что человек сильный, с характером. При этом нервен, самолюбив, уязвим. Держится молчаливо, даже замкнуто, слова лишнего не скажет. Сблизило их и то, что оба не парижане, Филипп приехал из провинции. Но главным было то, что Санди понравилась его повесть, свежая, с выдумкой. Конечно, не без недочетов, шероховатостей. Кое-что она ему подсказала, он принял поправки, поблагодарил. Потом стал с ней советоваться.

Сотрудничество оказалось плодотворным. Во второй повести Санди увидела интересный сценарий, и Филипп, которому идея понравилась, воплотил ее в жизнь. Сценарием заинтересовался мэтр Треньян, что не помешало ему замучить обоих капризами. Санди места себе не находила, чего только ни предпринимала... И вот наконец-то победа!

— Санди! Как же я рада! Все теперь будет замечательно! — воскликнула Элен. — Я уверена, уверена! А ты молчала. Тебе не стыдно?

— Стыдно, — улыбнулась Санди, и на щеках у нее появились прелестные ямочки. — Теперь я могу идти? — шутливо спросила она, увидев, что Элен небрежно сунула в пакет красную папку.