— Мэл, как это? — спросила Маргарита.

— Что — как?

— Когда мужчина укладывает тебя в свою постель. Твой муж. Каково это было для тебя?

— Тебе пока ни к чему о таком знать, госпожа Маргарита, и я не собираюсь тебе рассказывать. Это только промеж мужчины и его жены. Ты когда-нибудь видела такое на ферме?

— Но у людей все по-другому, ты же знаешь. — Голос Маргариты звучал невнятно. — Изе тоже нужно это знать, только она никогда не спросит.

Временами я начинала испытывать благодарность к Маргарите за ее бесстыдство. Она была права, я, конечно, хотела знать, и сейчас было самое время все выяснить — в теплой темноте, где никто не видел моего лица. Причем выяснить от Мэл, которая была замужем и родила ребенка, потом умершего от лихорадки. Муж Мэл вскоре после этого погиб, упав в мельничное колесо.

— Ну… — медленно проговорила Мэл, как будто прикидывала, что сказать.

Потом понизила голос, как обычно делала, когда мы были маленькими и она рассказывала нам на ночь истории про Робин Гуда, святого Франциска и королеву Маб. [5]

— Ваш отец, конечно, заплатит за мессу. Затем вы отправитесь в церковь — не то что мы с моим муженьком. А может, церемония будет частной, в часовне. А потом у вас будет пир. Он будет таким же прекрасным, как тот, который ваш отец даст в честь замужества старшей дочери, помяните мои слова. А потом женщины отведут вас в брачные покои, помогут раздеться и уложат вас в постель. А после друзья вашего мужа приведут его к вам, распевая, играя на флейтах и тамбуринах, и оставят вас вдвоем.

Мэл умолкла как раз в тот миг, когда мне отказало воображение. Маргарита громко вздохнула мне в ухо, вздох ее перешел в храп, и я поняла, что она спит.

— А ваш муж тоже разденется и ляжет в постель, — услышав храп, продолжала уже тише Мэл. — И вы поцелуетесь и обниметесь, и он будет прикасаться к вам повсюду, там, где ему понравится. И вам тоже это будет нравиться, вот увидите. А потом, когда он будет готов, муж ляжет на вас, а вы расставите ноги, и он вставит в вас свою штуку.

Я поняла, что она имеет в виду. Слабое, пугливое возбуждение всегда трепетало, когда я думала о таких вещах, и заставляло меня втайне пробегать руками по своим грудям, талии и бедрам.

— Как… А как он…

— О, госпожа Иза! Он станет твердым, понимаете, после всех этих поцелуев и прикосновений. И… и это немножко больно. Это разрывается ваша плева. Появляется кровь, как во время месячных, но если муж нежен, кровоточит лишь немножко. А я уверена, что такой прекрасный джентльмен, как господин Джон, будет очень нежным… И тогда вы становитесь настоящими мужем и женой, пока смерть не разлучит вас. И, говорят, соединитесь снова на Небесах. Я уверена, что мой муженек ждет меня… А теперь мы обе должны поспать.

Скоро Мэл и вправду уснула, но я некоторое время лежала, пока наконец не смогла удержаться и не попыталась почувствовать сквозь свою рубашку то, что будет чувствовать господин Джон. Страх и возбуждение все росли, хотя сначала я не осмеливалась делать ничего такого, что могло бы разбудить остальных. Но мне хотелось большего, и в конце концов пришлось тереть себя до тех пор, пока я не начала дрожать с головы до ног на краю какой-то бездны. А потом я почувствовала в этом месте жар и жжение и наконец уснула.

Ночью и вправду выпал снег, но к рассвету он прекратился. Ветер тоже утих, поэтому, хотя солнце не показывалось, путешествие от Харбороу оказалось приятнее, чем мы ожидали. И все-таки мы двигались довольно медленно. Мэл сидела за спиной человека сэра Эдуарда.

Мы решили не останавливаться в Нортхемптоне, чтобы прослушать мессу, хотя был праздник святого апостола Фомы.

Копыта лошадей простучали по мосту, ведущему в Фар Коттон. Мы были почти дома и называли деревни, через которые проезжали: Блэки Мор, Коллингтри, Роуд, повороты к Эштону и Сток-Брюерну. Мост, поворот к Алдертону, а потом дорога пошла от берега реки вверх, пока в угасающем свете мы не увидели церковь и крыши Холла.

Наконец мы свернули с высокой дороги и въехали в ворота, за которыми сразу увидели бежавшую через двор Джакетту.

«Она подросла», — подумала я.

Но лицо девочки было красным от слез. Услышав стук копыт, она повернулась и увидела нас.

— Иза! Маргарита! Джон и Лайонел отобрали у меня куклу! Они собираются ее сжечь!

Я подъехала к сажальному камню, чтобы спешиться, но Маргарита рывком высвободила ногу из стремени и соскользнула с лошади посреди двора. Джакетта схватила меня за руку и потащила нас туда, где за конюшнями громоздилась куча навоза. Мальчики развели костер из слишком сырых веток, так что он скорее дымил, чем горел, и верно — на верху костра была пристроена Игрейна, кукла Джакетты. Кукла, которая прежде была моей.