Эта часть леса и представляла убежище для беглых невольников, которые пробирались сюда из самых отдаленных мест, как преследуемый кролик бежит в свою нору.

Ричард Дарк давно облюбовал себе пост на опушке. Кипарисовый лес служил ему охотничьим парком. Дичь в этом парке была человеческая, и поэтому он преследовал ее с двойным рвением.

Ричард знал, что и не было надобности проникать в непроходимые места для того, чтобы ловить невольников: последние должны были выходить за пищею, или к друзьям, которые приносили им съестные припасы. Поимщик негров рассчитывал более на эту естественную потребность беглецов, чем на преследование с собаками.

Спустя месяц после отказа мисс Армстронг, Дарк отправился на очередную охоту. Он никак не мог напасть на след «дичи», за которой отправился; этой дичью был, как всегда, беглый негр, на этот раз один из лучших работников на плантации его отца.

Уже несколько недель, как Юпитер (так звали невольника) скрылся. Объявление с его приметами и с обозначением награды поимщику было напечатано в газетах. Подозревая, что он еще прячется в болоте, Ричард Дарк не раз побывал там в надежде найти его следы. Но все было тщетно.

Всякий раз Дарк возвращался домой в дурном расположении духа, и не потому, что не успел найти беглеца — это был вопрос денежный, а денег он имел довольно, — но потому, что проходя мимо плантации Армстронг, он вспоминал о своей отвергнутой любви, о своих погибших надеждах.

И вот, оставив болото позади, он пробирался вдоль полянки, отделявшей плантацию его отца от соседской, как вдруг заметил нечто, обещавшее облегчение его смущенному сердцу: по направлению от дома полковника к болоту шла молодая девушка.

Это была любимица и наперсница Елены — мулатка Юлия. Ричард Дарк узнал ее с первого взгляда и даже в отдаленье под темною тенью деревьев.

— Слава Богу, сам дьявол посылает ее мне, — прошептал он. — Это возлюбленная Юпитера. Она, без сомнения, идет на свидание. Хорошо, если не ошибаюсь, я буду свидетелем их встречи. Двести долларов награды за Юпитера плюс удовольствие высечь собственноручно черного дьявола по возвращении домой. Хорошо, милая Юлия, ты выследишь его для меня лучше, чем все гончие Миссисипи.

И ловец негров скрылся за кусты. Сквозь листья он зорко следил за молодой девушкой, пробиравшейся между деревьями.

Она шла не по тропинке, и постоянно оглядывалась, что еще более подтверждало подозрение Ричарда.

Когда девушка миновала его засаду, он вышел и стал красться за нею, стараясь быть незамеченным и не потерять ее из вида.

Скоро она остановилась под большой магнолией, ветви которой покрывали обширное пространство.

Дарк стоял за деревом, откуда мог видеть все движения Юлии. Не отрывая от нее глаз, он повторял про себя: «Двести долларов мне и полторы тысячи отцу — это стоимость Юпитера».

Каково же было его удивление, когда девушка вынула из кармана письмо и, приподнявшись на цыпочки, вложила его в дупло магнолии. После этого она повернулась и, не останавливаясь ни на минуту под тенью дерева, поспешила обратно.

Ричард был не только удивлен, но и глубоко огорчен этой двойной неудачей: высечь Юпитера и заработать двести долларов.

Он оставался в своей засаде неподвижен, пока мулатка не скрылась из виду. Он понял, что в письме могла заключаться тайна, которая способна принести ему утешение. Он решил узнать ее и отправился к дереву.

Да, он скоро узнал эту тайну, но она не принесла ему утешения.

Содержание положенного таинственно письма было таким, что Дарк, несмотря на всю свою злость и бессердечность, по прочтении его зашатался, словно пьяный, и был вынужден облокотиться о дерево, чтоб не упасть.

Через минуту он пришел в себя, снова прочел письмо и долго рассматривал фотографическую карточку, вложенную в тот же конверт.

Потом из уст его вырвались странные слова угрозы, подкрепленные ужасной бранью.

Он произнес чье-то имя и, сжав губы, удалился большими шагами. Глаза его сверкали гневом, это был явный признак того, что жизнь человека, упомянутого им, подвергалась опасности.

Без малейшего предостережения! Без единого слова! Выстрел последовал сзади. Кленси ощутил в левой руке нечто, подобное прикосновению раскаленного железа или капли кипятка, и, если бы не грохот ружейного выстрела, раздавшийся одновременно, он и не догадался бы, что в него стреляли.