Стремясь разрядить возникшее за столом напряжение, Эглантайн, с любопытством оглядевшись по сторонам, изрекла:

— Здесь очень мило. Часто сюда ходите? О, простите, — спохватилась она, — я как-то не подумала…

— Не смущайтесь, — подбодрил Ник. — Вполне естественный вопрос. Хожу, когда случается что-то особенное. — И мягко причмокнул от удовольствия чувственными губами.

Теперь пришел черед удивляться Эглантайн, когда он вдруг хитро подмигнул ей, сопроводив последние слова многозначительной ухмылкой.

— Могу представить… Должно быть, в последнее время вы отсюда вообще не вылезаете? — ехидно поинтересовалась Эглантайн.

— Почему именно в последнее? — озадачился Ник.

— Ну, у вас же масса встреч по объявлениям, — едва слышно ответила Эглантайн, старательно изучая свои накрашенные ногти.

— Да, но не все соискательницы соответствуют моему вкусу.

Эглантайн усмехнулась.

— О, да вы разборчивы? Как же мне удалось не проскочить сквозь ваше сито?

— Меня заинтриговало ваше письмо, — медленно протянул Ник, откинувшись на спинку стула. — Признаться честно, я еще не ходил на свидания с «симпатичными администраторами торгового зала». А в чем заключается ваша работа?

— Я… — Эглантайн слегка замялась, — я продвигаю новинки косметической индустрии. Устраиваю презентации нашей продукции, иногда работаю моделью. В супермаркетах предлагаю людям бесплатно накраситься нашей косметикой…

— Звучит божественно! — заключил Ник и, неожиданно подавшись вперед, накрыл ладонью ее руку.

Удивленная Эглантайн ощутила слабый аромат одеколона, исходящий от Ника, и приятное тепло разлилось по ее телу.

— Узнаете? Что это? Новинка?

— Нет, не совсем. — Она торопливо высвободила руку. — Это «Олд Спайс», но аромат уже не в моде…

— Правильно! — обрадовался Ник, словно от ее вердикта зависела его жизнь. — Скажите, вам нравится то, что вы делаете?

— Разумеется, иначе зачем я, по-вашему, этим занимаюсь?

— Вот именно — зачем? — Его взгляд беззастенчиво упирался в ее декольте. — Я вижу, вы не злоупотребляете косметикой в отличие от остальных моделей. Честно говоря, я ожидал увидеть этакую богемную личность с оранжевыми волосами и серьгой в носу.

— На работе я выгляжу иначе. Надеюсь, я вас не разочаровала.

— Нет, — тихо проронил он, — даже наоборот…

За столиком воцарилось неловкое молчание. Эглантайн казалось, что эта тишина обволакивает ее подобно шелковому покрывалу, лаская и дразня обнаженную плоть, увлекая в тонкие сети самообмана. Испугавшись своих эмоций, она мигом взяла себя в руки и заговорила искусственно радостным голосом:

— Теперь ваша очередь! Чем занимаетесь вы?

Ник увлеченно ковырялся специальной вилочкой в раковине.

— Ничего такого экзотичного, как у вас. — Он полил студенистую массу лимонным соком и втянул содержимое раковины в рот. — Я работаю бухгалтером в одной крупной компании…

— Ого! — вырвалось у Эглантайн.

— Вас это удивляет?

— Очень! — ляпнула она и, смешавшись, замолчала, когда до нее дошло, что Ник может запросто обидеться.

— Но почему? — не унимался он.

— Потому… потому что вы совсем не похожи на бухгалтера, работающего в крупной компании…

— А вы их много знаете?

— Ну, есть у меня парочка… знакомых.

— Тогда я, пожалуй, приму это за комплимент. — Ник пытливо взглянул на Эглантайн своими бирюзовыми глазами. — А чем от меня отличаются-то эти ваши «знакомые»?

Эглантайн призадумалась. Да всем! Она едва не рассмеялась. Черными дорогими костюмами, белоснежными сорочками и аккуратными прическами, мысленно перечисляла она, вспоминая бухгалтера, который выдавал ей гонорар.

И конечно же Эглантайн сравнила Ника с Чарлзом Боуди. Правда, думать в данный момент о Чарлзе ей хотелось меньше всего.

— Так, ничем… Просто я по работе сталкиваюсь с разными людьми, — вывернулась она.

— Можете не говорить, верю. — Ник помолчал. — Как-нибудь и я к вам загляну, если вы не против.

— Не против.

Глаза Эглантайн помимо ее воли остановились на его смешной прическе. Это произошло совершенно случайно, однако Ник заметил ее неодобрительный взгляд и, достав из кармана расческу, принялся разглаживать слипшиеся от геля вихры.

— Хотел как лучше, а получилось черт знает что… — оправдывался он.