Водитель «Фольксвагена» оказался таким же симпатичным и улыбчивым, как самозваный брат, разве что был постарше года на три. И также сказал ей: «Здравствуй, сестра!» Странные ребята, детдомовские, что ли? Маша еще цеплялась за надежду, что они спасители, а не убийцы.

Новый родственничек расцеловал ее тем же манером, что и брат-1, сначала в правую щеку, потом в левую. Маша повиновалась, как манекен, не отталкивая его, но и не отвечая. Это не понравилось брату-2. Удивленно подняв бровь, он посмотрел на брата-1. Тот молча показал на разбитый «Линкольн», мол, что ты хочешь от человека, который едва жив остался?

Привезла? – спросил брат-2.

Маша не ответила, и он опять уставился на брата-1.

Привезла, привезла, – ответил тот, – Ганс, дай человеку в себя прийти!

Похоже, брат-1 чувствовал ответственность за Машу, поскольку выковыривал ее из сплющенной машины, а может быть, и сидел в кабине рефрижератора-убийцы.

Ганс снисходительно кивнул – «даю», чуть подождал и протянул руку. Маша удивилась – мало ему чмоки в щечку? – но руку пожала.

Этот простой жест почему-то шокировал обоих новоявленных родственничков. Ганс осмотрел пожатую ладонь, как будто ожидал увидеть в ней упавшую с неба птичью каплю. Не найдя ничего, он все же вытер ладонь о брюки.

Наверное, у нее сотрясение мозга, – забеспокоился брат-1. И объяснил: – Молчит все время.

Идея Маше понравилась. Вот именно, сотрясение мозга! Можно помалкивать и не спеша разбираться, что нужно родственничкам.

Между прочим, их марсианский разговор с поцелуйчиками продолжался уже минуты три. И это – в двух десятках шагов от «Линкольна», в котором истекал кровью, может быть, еще живой водитель-. Если они спасители, то все понятно: ждут милицию. А если преступники, то их медлительность Маше совсем не нравилась. Выглядело так, словно «братья» решали, то ли отпустить свидетельницу, то ли засунуть ее туда, откуда достали, и поджечь бензобак.

Да все она привезла! – защищал Машу брат-1. – Чемодан вон какой тяжеленный, я сразу понял, что там не одни тряпки!

Ага, все дело в чужом чемодане. Ганс глядел требовательно, ожидая, что Маша кивнет или как-нибудь еще подтвердит, мол, да, привезла. За кого ее принимают?! Она решила ничего не подтверждать, а то вдруг окажется, что не привезла или привезла не то? Закатила глаза и стала оседать на подкосившихся коленях. Особенно притворяться не пришлось, ей вправду было плохо.

Я же говорил, сотрясение! – даже обрадовался брат-1.

Ганс подхватил ее на руки, и Маша размечталась: сейчас ее положат на травку и оставят в покое. Поговорили, пора и честь знать, то есть смываться с места преступления… Нет! Рука Ганса нырнула в ее карман и появилась обратно с незнакомым ключиком на круглом желтом брелоке. У Ганса сразу разгладилось лицо, а брат-1 так и вовсе заулыбался до ушей.

Маша обрадовалась, потому что ей не хотелось назад в сплющенную машину, и даже не подумала, откуда у нее ключик. Счастье, что Ганс начал обыск с левого кармана. Ему так было сподручнее, вот и начал. А если бы оказался левшой, то полез бы в правый, а там пистолет… Надо же было забыть про пистолет! Может, у нее на самом деле сотрясение?

С недоверчивым и немного торжественным лицом Ганс вставил ключик в замок чужого чемодана. Повернул – подходит, и, не открывая, опять запер чемодан. Ключик он вернул Маше, сказав:

Сама отдашь, сестра.

Голос у брата-2 опять был теплый, на лице улыбка.

Чемодан забросили в багажник, Машу посадили на заднее сиденье и поехали.

Ганс вел машину, как дисциплинированный водитель, не торопясь, но и не путаясь под колесами у других. Не прошло и минуты, как навстречу попалась милицейская «Газель» со сверкающими мигалками. Она явно спешила на место аварии, но было уже поздно. Рефрижератор успел скрыться, а «Фольксваген» Ганса ничем не выделялся на дороге. Милиционеры и не подумали остановить его.

– А ты боялся! – повеселевший Ганс толкнул сообщника плечом. – Старайся, брат, преподобного увидишь!

У Маши кружилась голова. Стоило посмотреть на мелькающие придорожные столбики, как тошнота подступала к горлу. От этого мысли получались короткие и простые.

Маша сдавала в багаж диван, чемодан, саквояж… То есть один маленький черный чемодан. А в Адлере водитель получил по ее талончику большой желтый. Однако за время пути собака могла подрасти. Путаница.

Ганс и брат-1 охотились за чемоданом, не зная, кто его должен привезти. Машу они приняли за курьера, и ключик в кармане это подтвердил.

Зачем убили водителя, непонятно. Может быть, думали, что он из конкурирующей шайки.

Факт тот, что Маше доверяют. Значит, надо все выведывать и молчать, чтобы не сболтнуть какую-нибудь разоблачающую глупость.

Николай Иванович забеспокоится через несколько часов и, конечно, позвонит Деду. Они ее найдут, если до этого преступники сами не отпустят больную курьершу.