Вот тут и выяснилось, что способа остановки транспортного средства Андрей еще не придумал. Пытаясь затормозить тачку, Андрей сломал шест и едва не сломал себе руку. Я решил ему помочь и, резко остановившись, грозно зарычал на догонявшую меня свору. Мой рык сами знаете как на всяких шавок влияет. Местные псы перепугались и сбавили ход, в результате чего были едва не раздавлены догнавшей их телегой.

Пришлось Андрюше делать усовершенствования, придумывая для нашей повозки тормоза. Вместе с Недотукалем они провозились довольно долго, но в итоге задние колеса были оснащены устройством, отдаленно похожим на велосипедный ручной тормоз. Теперь можно было бы и отправляться в путь, но кто сказал, что я буду постоянно эту свору за собой тащить? У меня других дел, что ли, нету? Вот я и остался сидеть на месте, как Попов меня ни уговаривал. После моего отказа Андрюша на пару минут задумался, а потом вдруг выдал:

– Понял я! Этим собакам, чтобы бежать, какой-то стимул нужен, – и повесил на конец шеста приличный кусок мяса.

Теперь, чтобы местные шавки бежали вперед, упрашивать их не требовалось. Стоило Попову выставить перед телегой шест, и псы, истекая слюной, бросались с места в карьер. После получаса упражнений Андрей добился-таки достаточно сносного управления телегой, и в таком виде мы отправились во дворец: Жомов с Поповым на ездовых собаках, ну а я рядом с телегой, в качестве почетного конвоя. И каково же было удивление парочки ездоков, когда кo дворцу Чимальпопоке мы прибыли одновременно с Рабиновичем, вместе с Тлалой возглавлявшим целую процессию носильщиков. А чему тут удивляться? Я же говорил: Сеня торговаться долго будет, а девушка, не стесненная средствами, мало никогда не купит. Это аксиома. Вот так!

В Европе – это где-то к востоку от Мезоамерики! – есть один забавный народ, именующий себя французами. А забавны они в первую очередь тем, что постоянно ищут женщину, сами не зная, какую именно. Стоит случиться беде, будь то наводнение, война, крушение национальной экономики, забастовка, пьяная драка или уколотый палец, французы констатируют: «Шерше ля фам», что переводится, как «валите всё на баб», и тут же начинают искать женщину.

Немногим людям достоверно известно, что там за женщины во Франции такие и действительно ли они причина всех несчастий, но в том, что молодая, пусть и только внешне, красивая и претенциозная девушка может начать почти мировую революцию, трое российских милиционеров убедились на собственной шкуре, едва встретились на площади перед дворцом великого Чимальпопоке.

Поначалу удивились все. Сеня – внешнему виду и движущей силе нового для Мезоамерики средства передвижения, а Попов с Жомовым тому, сколько баулов кинолог набрал им в дорогу. После взаимного выражения собственных чувств и обмена мнениями о способностях друг друга Рабинович с криминалистом перешли, наконец, к обсуждению насущных проблем.

– Андрюша, я не понял, ты хочешь, чтобы мы вот на этом рыдване ехали, людей смешили? – оторопело поинтересовался кинолог, тыча пальцем в гротескную повозку, на бортах которой ацтекскими иероглифами было вырезано: «Made in Недотукаль».

– А у тебя есть другие предложения? – хмуро поинтересовался Попов, подозрительно поглядывая на улыбающуюся Тлалу. На ее бортах ничего написано не было, но откуда она «made», было ясно и так.

– А ты хотя бы других ездовых существ найти не мог? – язвительно спросил Рабинович, кивнув головой в сторону собачьей своры, лениво перебирающей ногами на холостом ходу.

– Попробуй найди, – отрезал Андрей. – В этой стране нет вообще никаких домашних животных, кроме кур.

– А курица разве животное? – вмешался в разговор омоновец, которому претило оставаться в стороне от обсуждения столь занимательной темы.

– Ну, не птица же! – съехидничал Рабинович и повернулся к мрачному криминалисту. – Ну как скажешь, Андрюша. Хочешь ехать на этом тарантасе, езжай. По крайней мере, сгодится вещи везти.

– Это вот эти вещи? – настала очередь Попова язвить. Андрюша, словно Ленин на броневике, простер руку в направлении баулов. Они товарными знаками помечены не были, и для многих оставалось загадкой, откуда эти вещи появились. Подсказка: с базаров Теночтитлана.

– А чем это тебе не вещи? – огрызнулся Рабинович.

– Да никто и не спорит, что это вещи, – согласился с ним Андрей. – Вопрос в том, что это за вещи?

– Разные полезные вещи, – занял оборону кинолог.

– Хорошо, – отметил его отступление Попов. – Тогда спрошу по-другому. Кому эти вещи полезны и на фига нам столько добра, если дорога займет всего пару дней? А потом, если всё пройдет нормально, нас и вовсе здесь не будет.

– В хозяйстве все может сгодиться, – туманно констатировал Сеня.

– Там что, еда? – поинтересовался эксперт.

– Ну, почему сразу еда? – удивился Рабинович. – Кроме еды, других полезных в хозяйстве вещей на свете разве не бывает?

Жомов, наконец, решился на повторное вмешательство. Некоторое время он, как рефери на теннисном корте, водил головой слева направо, пытаясь уследить за выпадами обоих спорщиков, но вскоре это ему надоело. То ли головой устал крутить, то ли понял, что вот-вот начнется война, и решил взять роль миротворческих сил ООН на себя, потомству неизвестно. Потомству вообще ничего о Ваниных мыслях не известно. И не потому, что их у него нет, а оттого, что у него еще нет потомства.