— В таком случае те два года, что ты провела там, не потрачены впустую. — Не услышав ответа от Каролин, она продолжила: — В любом случае нет никакого повода для спешки. Хью здесь, Шарон предложил ему выпить, а Ландстромы задерживаются. Она звонила из Коннаута и сообщила, что Джон еще на совещании.

— Ландстромы. Я никак не могла вспомнить их фамилию. Мне казалось, что их зовут Гримандуллы.

— Нехорошо так. Ты ведь даже не видела их.

— А ты?

— Видела, и они мне очень понравились.

И Диана начала решительно прибирать за Каролин все вещи, которые та разбросала. Она воссоединила туфли, свернула свитер, подобрала влажное банное полотенце, которое валялось посреди комнаты, свернула его и отнесла назад в ванную, потом Каролин услышала, как она сливает воду из ванной, открывает и закрывает дверцу зеркального шкафчика, несомненно, чтобы надеть колпачок на бутылочку сливок для тела.

Повысив голос, она спросила:

— Диана, а что это за совещание у господина Ландстрома?

— А? — Диана вновь вернулась в комнату, и Каролин повторила свой вопрос.

— Он банкир.

— Он участвует в новом деле Шарона?

— Да. Он поддерживает его. Именно поэтому он приехал в страну — чтобы изучить последние детали.

— Итак, мы все должны быть очаровательными и хорошо себя вести.

Каролин встала, ее халат упал, и она прошла нагая через комнату в поисках одежды.

Диана сидела на краю кровати.

— Неужели это так трудно, Каролин?.. Ты ужасно худая. Слишком худая. Ты должна попробовать немного поправиться.

— Со мной все в порядке. — Она выбрала нижнее белье из выдвинутого ящика и начала надевать его. — Просто у меня такая конституция.

— Ерунда. У тебя ребра торчат. Ты ешь меньше мухи. Даже Шарон на днях это заметил, а ты знаешь, насколько он обычно невнимателен.

Каролин натянула колготки.

— И цвет лица у тебя нездоровый — ты слишком бледная. Я заметила это сейчас, когда вошла. Возможно, тебе следует принимать железо.

— А зубы от этого не станут черными?

— Где ты слышала такую глупость?

— А может, так выглядят все невесты. Необходимость написать сто сорок три пригласительных письма, знаешь ли...

— Не будь неблагодарной... О, кстати, Роза Кинтер звонила. Спрашивала, что бы вы хотели в качестве подарка. Я предложила те кубки, которые ты видела на улице Слоан, помнишь, те, с выгравированными инициалами. Что ты собираешься надеть сегодня?

Каролин открыла платяной шкаф и вынула первое платье, которое ей попалось. Это оказалось черное бархатное.

— Это?

— Да. Мне нравится это платье. Но с ним тебе придется надеть черные колготки.

Каролин отложила его, достала следующее.

— Тогда это? — Наряд в восточном стиле (к счастью, не брючный костюм).

— Да. Очаровательно. С золотыми сережками.

— Я их потеряла.

— Неужели потеряла? Те сережки, что подарил Хью!

— Нет, не потеряла, а только не могу найти. Я положила их куда-то, но не могу вспомнить куда. Не беспокойся. — Она натянула мягкий как пух бирюзовый шелк через голову. — И вообще, обычно, если волосы распущены, серьги на мне не видны. — Начав застегивать крошечные кнопки, она поинтересовалась: — Как там Джоди? Где он обедает?

— С Кэйти в цоколе, я сказала, что он может присоединиться к нам, но он хочет смотреть по телевизору фильм про ковбоев.

Каролин распустила волосы и принялась расчесывать их.

— Он сейчас там?

— Думаю, да.

Каролин побрызгалась, взяв наугад первый попавшийся флакон духов.

— Если не возражаешь, — сказала она, — я сначала спущусь к нему и пожелаю спокойной ночи.

— Не надолго. Ландстромы прибудут через десять минут.

— Я не надолго.

Женщины пошли вниз вместе. Когда они спускались в зал, дверь гостиной открылась и появился Шарон Карпентер, держащий в руках красную флягу для льда. Она была сделана в форме яблока с позолоченным стеблем, который и являлся ручкой.

— Нет льда, — объяснил он, увидев их, затем, отступив назад, как комический актер на сцене, внимательно оглядел женщин и, пораженный их внешностью, застыл в середине зала, наблюдая их торжественный спуск по лестнице. — Отлично! Вы прекрасно выглядите! Какие великолепные женщины!

Шарон — муж Дианы. Каролин... она называла его по-разному: «муж моей мачехи», или «мой так называемый отец», или просто «Шарон».

Он и Диана поженились три года назад, но, как он любил сообщать окружающим, он знал ее и обожал с давних пор.