— Запомню, — пробормотал Дрю. Обижаться на Шейлу было не только бессмысленно, но и опасно: в планы Дрю не входил поиск новой домработницы.

— Если забудете, то позвоните мне. Или скажите водителю, чтобы остановил у дома с голубым крыльцом и белым козырьком. Только не перепутайте с соседским! У соседей дом с белым крыльцом и голубым козырьком. Поняли?

— Угу, — кивнул Дрю. — Шейла, если ты еще не спишь, приготовь мне виски с имбирем и мятой.

— Фу, какая гадость, мистер Донелли, — фыркнула Шейла. — Ладно уж, приготовлю.

Если бы на соседском крыльце стояла дама в старомодном выцветшем пальто, сильно смахивающем на пальто Шейлы, с рыжей, как осенние листья, псиной, один в один похожей на его ирландского сеттера, удивление Дрю не знало бы границ. Таксист окинул уже порядком захмелевшего писателя вопросительным взглядом.

— Ну так что, сэр? Сорок пять или сорок четыре? А это не вас там встречают, сэр?

— Кажется, меня, — кивнул Дрю и, завинтив фляжку, из которой прихлебывал виски всю дорогу до дома, спрятал ее в карман.

— Значит, сорок пять, сэр. — Таксист дал задний ход и затормозил напротив крыльца.

Шейла помахала Дрю рукой. Шредер радостно завилял рыжим, как у лисицы, хвостом.

— Добро пожаловать домой, — иронично хмыкнула Шейла, пропуская хозяина в дом. — Фу, ну и разит же от вас. Пришлось встречать, я так и знала, что вы ошибетесь домом.

— Спасибо. — Дрю одной рукой погладил собаку, а другой попытался развязать шнурок на ботинке. Шнурок не поддавался.

— Может, присядете? — предложила Шейла.

— Угу, — буркнул Дрю, плюхаясь прямо на пол в прихожей.

— Я вообще-то имела в виду пуфик, — укоризненно покосилась на него Шейла.

— Так бы и сказала, — пробормотал Дрю, уворачиваясь от любвеобильного Шредера, который, по всей видимости, собирался истратить на хозяина недельный запас слюны. — Мне кто-нибудь звонил?

— Нет. А должны были?

— Нет, — покачал головой Дрю. — Если друзей нет, то их нет. Ни в горе, ни в радости…

— О чем это вы, мистер Донелли?

— Да так, скулю. Не обращай внимания. Ты сделала мне виски?

— Мистер Донелли, может, хватит с вас уже?

— Шейла!

— Мистер Донелли!

— Шейла!

— Сделала, мистер Донелли.

Шейла категорически отказалась отметить выход очередного бестселлера Эндрю Донелли — книги она считала таким же вселенским злом, как и виски, — поэтому компанию Дрю составил Шредер, уснувший на коврике в гостиной, стеклянный графинчик с виски, в который Шейла предусмотрительно добавила толченый имбирь и веточку мяты, радиотрубка и старенькая записная книжка в потертом кожаном переплете.

— Кармайкл Джозеф, — бормотал Дрю, листая мятые страницы. — Нет уж, прессы на сегодня хватит. Коллинз Уилма. Наверное, уже успела постареть, а с ее интеллектом это непростительно. Кроули, Крейн… Да вот же он, Кшесински! Дружище Кшесински!

Радость Дрю была такой бурной и громкой, что из кухни донесся ворчливый голос Шейлы:

— Мистер Донелли, я вообще-то собираюсь спать и, надеюсь, что вы не будете всю ночь вести оживленные споры сами с собой.

— Успокойся, Шейла, я нашел, что искал! — радостно объявил Дрю и набрал номер Кшесински.

Конечно, его жена — довольно сдержанная, даже чопорная дама — вряд ли одобрит звонок в столь позднюю пору. Ну и что с того? В конце концов, Дрю ведь звонит Стэну, своему старому доброму другу Стэну, а ведь они уже так давно не болтали по телефону.

А когда Дрю и Кшесински виделись в последний раз? Если бы Дрю не страдал паршивой памятью на даты и числа, то, наверное, смог бы вспомнить дату.

Как и предчувствовал Дрю, Стэнли страшно обрадовался его звонку.

— Дрю, дружище, даже не верится, что это ты. Я сразу не узнал твоего голоса. Будешь богатым. Да о чем я? Ты уже богат… Слушай, Дрю, а не собрался ли ты жениться?

— Я похож на самоубийцу, Стэн? — невесело хмыкнул Дрю. — Или это единственная причина, по которой я могу тебе позвонить?

— Я не слышал тебя почти что год. — В голосе Стэна Кшесински послышалась обида. — Что я, по-твоему, должен подумать?

— У меня вышла книга, — мрачно сообщил Дрю. — Сегодня была презентация.

— Поздравляю, — искренне обрадовался Стэнли. — Только голос у тебя какой-то нерадостный.

— Может, расскажешь, как у тебя дела? А «Вельвет»? Там все по-старому?