— Я уже говорила, я была почти ребенком. И просто играла в любовь.

Джек так взглянул на нее, что она вжалась в кресло. С ним шутки плохи.

— Не обманывай себя, Лорелей. Мы не были детьми, и наши чувства были вполне реальны. Ты любила меня душой женщины и телом женщины. Я любил тебя так же. — Он замолчал и помрачнел. — Я и сейчас люблю тебя. Всегда любил.

У Лорелей комок стоял в горле. Невидимый кулак сжал сердце и не отпускал.

— Джек...

Раздался гудок встречной машины. Джек ругнулся, крутанул руль, потом вернулся на прежнюю полосу.

Лорелей тискала атлас широкой юбки. Нет, она ему не поддастся, он известный соблазнитель, она как-то говорила ему, что, живи он в другое время, непременно стал бы пиратом. Только этому обаятельному пирату пассажиры сами отдавали бы свое золото.

Колеса захрустели по гравию, и машина остановилась на обочине.

— Лорелей, дай мне еще один шанс.

В его глазах и голосе была мольба, но она замкнула сердце наглухо. У него уже был шанс — она его любила, и он чуть не погубил ее. Одной ошибки достаточно.

— Шанс еще раз меня ранить?

Она уловила его волнение, но осталась непреклонна. Ей нужна спокойная, надежная гавань. Значит, нельзя впускать Джека Сторма в свою жизнь.

— Шанс доказать, что я тот, кто тебе нужен. А не Герберт.

— Ошибаешься.

— Нет. Судя по нашему поцелую две недели назад, ты и сама это знаешь. Прошло десять лет, но ничего не изменилось. Тот же огонь, та же страсть между нами. Ты не признаешься только из упрямства.

При напоминании о поцелуе сердце у нее екнуло. Нет, она не уступит, не поддастся этому безумию. Стараясь, чтобы голос не дрожал, Лорелей сказала:

— Это ты упрямишься. Повторяю: я люблю Герберта, а не тебя.

В голубых глазах вспыхнула молния, и, прежде чем она успела опомниться, он отстегнул ремень и рванулся к ней.

— Нет, Джек!

— Да, — сказал он, обеими руками взял ее голову, вплел пальцы в волосы. — Так надо. — Медленно, о, как медленно его губы потерлись о ее губы — дразняще, искушающе. Язык обвел контур рта, и ее пронизала дрожь желания. Он приподнял голову и посмотрел ей в глаза. — Лорелей. Моя дивная, чудная Лорелей, — прошептал он. — Я люблю тебя.

Когда их губы снова соприкоснулись, она закрыла глаза и с запозданием подумала, что так нельзя, это ошибка...

Поцелуй длился вечность...

— Господи, как мне тебя не хватало. Как только подумаю, что чуть не потерял тебя навсегда... — Его голос дрогнул, и он прижал ее к себе. — Нам суждено быть вместе, Лорелей. Сама судьба дала мне в руки эту карту, чтобы я приехал и нашел тебя.

Лорелей заморгала, напрягая затуманенную поцелуем голову. Что он говорит? Карта?

— Какая карта?

— Где указано, как найти затерянную золотую шахту. Если бы я не выиграл ее в покер, я бы, возможно, так и не приехал в Аризону, а когда стал бы тебя искать, было бы слишком поздно... ты бы уже вышла замуж за Герберта.

Лорелей окаменела. Так он приехал сюда из-за золотой шахты? О Господи, что же она за дура! Как можно было целовать его, даже просто слушать? Нет, это же самоубийство! Она оттолкнула его.

— Что-то не так? — озабоченно спросил Джек.

— Я идиотка, вот что не так. Должно быть, рассудок потеряла. Джек, что бы ни было между нами раньше, все кончено. Все ушло в прошлое. Я больше не девчонка, ополоумевшая от любви. Той Лорелей Мейсон больше нет. У меня другая жизнь, я ею довольна. И в ней для тебя нет места.

Она увидела вспыхнувшие яростью глаза. Однодневную щетину, покрывавшую подбородок. Ходившие на щеках желваки.

— Ну нет. Лорелей Мейсон, которую я знал и любил, существует. Ты ее глубоко закопала, но она живет в тебе. Последние сомнения у меня отпали, когда ты целовала меня. — Стиснув руками руль, он бросил на нее острый взгляд, и Лорелей опять ощутила исходящую от него угрозу. — Мы принадлежим друг другу, и я тебе это докажу.

— Как?

Он уже выводил свой джип на дорогу.

— Сделаю то, что должен был сделать десять лет назад, — возьму тебя с собой.

Лорелей вспомнила их нелепые ребячьи планы. Она любила его, и он заморочил ей голову сказками, как они будут ездить по всему миру, искать забытые клады. Эти мечты она похоронила, когда он разбил ей сердце, бросив на пороге алтаря.

Машина мчалась вперед, и Лорелей впервые заметила, как изменился пейзаж. По сторонам тянулись пустыня и невысокие скалистые горы, впереди Заколдованные горы, как замок какого-то древнего бога, закрывали горизонт. Они были прорезаны глубокими, отвесными каньонами.